Рядом с машиной для резки фруктов двое молодых парней с короткими стрижками и в заляпанных краской хлопчатобумажных спецовках громко о чем-то спорили и размахивали руками. Юнец повыше задел Миллера, отчего тот чуть не пролил напитки, которые нес. Парень засмеялся, но тут же осекся под испепеляющим взглядом Миллера.

— А ну убирайся отсюда к чертовой матери! — прошипел Миллер, оттолкнув парня, который беспрекословно повиновался. Однако за спиной Миллера поднял два пальца и продолжил гримасничать, спрятавшись за фрукторезку.

Специалист по киноэффектам поставил напитки на столик и сел напротив Терри.

Она натянуто улыбнулась, не в силах понять, как позволила увлечь себя сюда этому странному человеку.

— Разумеется, вы меня совсем не знаете, — сказал он, отпивая из своего стакана. — Но мне необходимо было поговорить с вами об этих убийствах.

— Так говорите же, мистер Миллер, — предложила она и потянулась к стоящему перед ней бокалу.

— Фрэнк, — отрекомендовался он. — К чему нам столь официальный тон?

Она согласно кивнула, не почувствовав, однако, себя свободнее.

— Я понимаю, вы хотели бы знать, чего я, собственно, добиваюсь.

— Вы правы, — призналась она, — прежде всего меня интересует именно это.

— То, что я хочу вам рассказать, может показаться безумием. Впрочем, я, видимо, допустил ошибку, пригласив вас сюда. — Он тряхнул головой и сделал большой глоток виски.

Миллер разыгрывал свою козырную карту. Приманка была брошена.

— Наверно, мне все-таки лучше уйти. Извините, — сказал он.

— Нет уж, пожалуйста, не уходите! — воскликнула Терри, подавшись вперед. — Так о чем вы хотели говорить со мной?

Миллер подавил улыбку. Несомненно, она клюнула. Она у него на крючке.

— Вы сомневаетесь, можно ли мне доверять, — сказал он. — Должен заметить, наши сомнения взаимны.

— Все это как-то туманно, мистер Миллер, — вздохнула Терри. — Извините... Фрэнк. Как я могу развеять ваши опасения, пока не узнаю, чем вы собираетесь со мной поделиться? Если вы хотите признаться в совершении этих убийств, в таком случае, вам лучше обратиться в какую-нибудь газету...

Он не дал ей договорить.

— Вы присутствовали на пресс-конференции в Новом Скотленд-Ярде дней десять назад? — спросил он.

Она кивнула.

— Полиция вам объявила, что убийца арестован. Прежде чем вы ответите мне что-нибудь, скажу, что да, я знаю, ее показывали по телевидению и отчет о ней был опубликован в газетах, а посему я не открываю вам ничего такого, чего вы не знаете. Кроме того, что все это — блеф.

— У меня были на этот счет подозрения. А вам откуда это известно?

— Руководитель следственной группы сам мне об этом сказал. У полиции до сих пор нет никаких улик, поиски убийцы зашли в тупик.

— А почему этот некто из Нового Скотленд-Ярда вообще говорил с вами на эту тему?

— Давайте считать, что я просто использовал свое влияние. Одно время я работал у них. Мы с инспектором сыскной полиции Гибсоном близкие друзья. Или, по крайней мере, были друзьями.

— И все же мне пока не понятен ваш интерес в этом деле, — сказала Терри.

— Семерым убитым было заранее предначертано погибнуть насильственной смертью. Я установил это по их фотографиям.

Терри нахмурилась, еще не зная, как ей поступить: рассмеяться, встать и уйти или продолжать слушать.

— "Предначертано"? — насторожилась она. — Это отдает сентиментальностью.

— Каждая жертва убийства излучает нечто вроде ауры, не знаю, как еще можно это назвать, — с раздражением сказал Миллер, осознавая, что его откровения действительно могут показаться горячечным бредом. Даже покажи он Терри фотографии Пенни Стил и Джорджа Кука, она бы не нашла в них ничего примечательного. — Эту ауру могу видеть только я. И только на фотографиях.

— Не хотите ли вы сказать, что видели фотографии убитых? — удивилась Терри, внезапно оживляясь. — Но ведь это же засекреченные документы. Как вам удалось получить к ним доступ?

— Это уж мое дело. Во всяком случае, я говорю о фотоснимках этих людей до того, как они были убиты. Именно на них и проступает загадочное свечение.

Терри отпивала свой напиток маленькими глотками, все время посматривая на Миллера поверх бокала. Наконец она поставила бокал на столик и стала играть им, держа его пальцами за ножку.