А чем ещё можно поживиться в зимнем лесу? Грибами, перепелами или зайцами? Грибы под снегом не растут, а всё зверьё крупнее мышей ушло от войны. Третий месяц в этих местах не затихают бои, вот фауна и ищет, где потише и поспокойней. Так что грызунам не повезло. Суп не суп, а бульон из них получается жирный и калорийный, в отличие от берёзового чая. Но долго так продолжаться не может, сожрём всех мышей, — и что дальше? Поэтому сначала «пытаю» взводного разведчиков, потом вместе с ним изучаем карту, а дальше уже я сам «потрошу» Махмуда, и с готовым планом идём на доклад к командиру полка.

— Ну чего вы там, баламуты, ещё придумали? Опять спать никому не дадите? — Ворчит капитан Лобачёв после взаимного приветствия.

— Мы тут посоветовались и придумали, где можно дорожку к нашим протоптать, минуя немецкие пулемёты. — Сразу перехожу я к сути предложения.

— Рассказывай давай и показывай, о чём вы там насоветовались, — достаёт карту комполка.

— Вот здесь можно обойти охранение фрицев. А вот тут перейти линию фронта, и выйти к своим. — Отмечаю я наш маршрут.

— Так здесь же река, а потом болото, причём незамерзающее?

— Это на карте оно незамерзающее, а мы по льду этого болота две недели назад ходили, а после того хорошие морозы ударили, лёд должен ещё крепче схватиться, ну и кусты там местами, камыши, скрытно пробраться попробуем. Лошадь с санями не пройдёт, а вот человек наверняка сможет.

В общем, все наши измышления вылились в боевой приказ, и сегодня же ночью отправляемся на задание. Правда, с выходом задержались. В семь часов вечера полк по приказу свыше атаковал деревню Щекутино на западе, естественно с нулевым результатом. Атаку немцы отбили миномётным и пулемётным огнём, а в полку добавилось потерь, но под шумок удалось уволочь с нейтралки «подарок с неба» — парашютный мешок с продуктами и боеприпасами. Поэтому выходим почти сытые, но на три часа позднее, чем запланировали. В составе группы весь мой расчёт и пятеро разведчиков. И если всё будет нормально, пройдём, то разведка возвращается, а мы остаёмся в своей роте. Лобачёв так и сказал. — Нехрен вам тут, миномётчикам, без мин делать, стрелков у меня и без вас достаточно, так что проторите дорогу и оставайтесь. Будет лучше, если вы нас огоньком с «большой земли» поддержите. Миномёт оставьте, когда придёте вместе с дивизией, заберёте.

Вот мы и пробираемся мимо опорных пунктов противника. Сначала на юго-восток, а потом, сделав крюк по лесу, обходим позиции фрицев, движемся строго на восток и выходим к реке. Осмотревшись с опушки перелеска, спускаемся с крутого правого берега, и форсируем Нару по льду, а потом перебегаем дорогу. Вот оно, незамерзающее непроходимое болото. Может быть осенью оно и было непроходимое, а зимой почему-то замёрзло, так что идём «по морю аки посуху», правда недолго. Ближе к середине стали попадаться полыньи, и лёд начал потрескивать. Смещаемся вправо, ближе к берегу, и пускаем вперёд самого «бесполезного» члена нашей группы — Махмуда. Если и утонет, его «не жалко», но этот скорее всего выплывет, потому что говно не тонет.

Болото мы перешли удачно, никто не утонул, а дальше начались знакомые места, и мы, двигаясь на северо-восток, проскочили практически до КП дивизии на высоте 210,1. Передав донесение командира полка и прихватив батареи к радиостанции, а также продукты, полковые разведчики вместе с дивизионными отправились по проторенной дорожке обратно. Нас же начштаба отослал в свою миномётную роту, находящуюся на старом месте, в роще возле дороги. Разместив людей, докладываю лейтенанту Огурцову о прибытии и кратко рассказываю о наших злоключениях, а потом и сам отбиваюсь прямо в окопе.

Утром удалось нормально позавтракать, а потом начались трудовые будни. За время нашего отсутствия в роте были потери, как в людях, так и в орудиях. Не повезло дважды трофейному миномёту и его сборному расчёту. Прямое попадание в окоп крупнокалиберного снаряда лишило жизни трёх человек. И хотя с прибытием моего отделения людей в роте становилось больше, огневая мощь батареи от этого не увеличилась. Сыграл свою роль и лимит мин, ограничив возможности стрельбы. Пять выстрелов на орудие в сутки, и это во время наступления… Опупеть не встать. Узнал я и почему немцы перекрыли пути снабжения нашему полку. Сосед слева — свежая 338-я стрелковая дивизия, наступая на Атепцево в лоб, в связи с большими потерями исчерпала свои наступательные возможности и отошла к югу, заняв оборону возле деревни Слизнево, перегруппировывала свои части. Сосед справа — 201-я латышская стрелковая дивизия также пыталась взять Елагино в лоб, атакуя вверх по склону опорный пункт противника. Потеряв в дурацкой психической атаке более тысячи человек и устлав телами восточные подступы к деревне, двум полкам дивизии удалось только форсировать реку и укрыться от пулемётного огня под крутым правым берегом. Дальнейшие бои по овладению Елагино латыши вели, штурмуя деревню с севера. Естественно в связи с огромными потерями, все атаки немцы отбивали, и им даже удалось выделить несколько пулемётов, чтобы прикрыть километровый промежуток между Елагино и Атепцево. На нашей же дивизии, точнее на её 1287-м полку, лежит задача прикрыть трёхкилометровый стык между этими дивизиями. После недельных боёв в двух батальонах полка осталось около семисот человек личного состава, так что остатки нашего полка помогают крепить оборону. Вот и на нашу миномётную роту выделили «небольшой» четырёхсотметровый участок, причём в предполье.

В ночь на 26-е предприняли очередную попытку пробиться к окружённому полку, доставить боеприпасы и продовольствие. Операцию проводили на нашем участке обороны, так что мы стали невольными свидетелями, а ответственным сделали нашего ротного. В сани-дровни запрягли пару лошадей цугом, загрузили продуктами, и старшина с двумя автоматчиками отправился прокладывать новый маршрут опять же между Атепцево и Елагино. Удачно галопом проскочив через дорогу, а потом перелеском ещё метров двести, они выехали в чистое поле. До спасительного леса оставалось ещё метров двести, но на этом удача и кончилась. Одна из лошадей заржала, в небо взвились осветительные ракеты, ударили пулемёты, и через четверть часа наступила тревожная тишина. Лишь только ракеты взлетали на месте короткого боя. Посылаем Макара с Гусём выяснить, в чём дело, и ждём результатов проверки. Разведчики вернулись через час и доложили, что старшина не проскочил. О чём и рассказал нам пермяк.

— Пока дровни ехали по лесу, было всё нормально, но как только выскочили на открытое место, попали на глубокий рыхлый снег, лошади завязли, перешли на шаг. Тут их и стеганули фланговым пулемётным огнём. Все убиты, и люди, и кони.

— Ты точно знаешь, что убиты? Может ранен кто? — спросил ротный.

— Точно убиты. Мы потому и задержались так долго, что наблюдали, не ползёт ли кто. Ни один даже не пошевельнулся, и звука не издал. Им бы не выскакивать сразу на открытое место, остановиться в перелеске, выслать вперёд разведчика, дать роздых коням, может тогда бы и проскочили, а так… — Макар только махнул рукой и замолк на полуслове.