Хорошо, что развод часовых начинался с этого поста. Поэтому бежали мы по проторённой тропке а не по глубокому снегу и уже через две минуты добрались до места. Ещё минута ушла на поиски часового, который, заняв позицию за толстым стволом берёзы, что-то высматривал на той стороне оврага.

— Стой! Кто идёт? — Негромко окликнул он нас, услышав хруст снега.

— Это я, Смышлёный. Усиливаю пост. Со мной командир отряда.

— Проходи.

— Саша, останься пока здесь. Когда понадобишься позову. — Оставляю я связную прикрывать наш тыл, а сам пробираюсь вперёд.

— Докладывай, Петруха, что тут произошло? — примостился я за соседним деревом на опушке, расчехляя бинокль.

— Вон там за оврагом, — показывает он рукой направление, — самолёт сел. Наш, со звездой.

— Точно сел, не упал?

— Да сел, сел. Вон какую борозду своими лыжами пропахал, а потом в дерево трахнулся.

— Лётчики живы, не заметил?

— Нет. Не видал никого. Самолёт сначала по кустам проехал, прежде чем в дерево врубиться, да и далековато отсюда.

— Ладно, сейчас поглядим, — приставляю я бинокль к глазам.

Опушка, где мы засели, проходила метрах в пятидесяти от оврага, сам лог имел ширину не намного меньше, а уже в двухстах метрах от него виднелся след, который обрывался в густом подлеске. Из кустов торчал только хвост самолёта, а больше ничего не было видно. Во всяком случае вокруг кустов никто не бегал и «танец с саблями» не плясал. Зато в полутора километрах правее, просматривалась деревня, откуда могли нагрянуть любопытные «танцоры», и не просто с саблями, а уже с ружьями и пулемётами. Такая же делегация могла нагрянуть и из деревни слева, но до неё было больше двух километров (судя по карте) и всё лесом. Зато от правой деревни, спускающаяся под уклон просёлочная дорога, вела прямо к самолёту. И что делать? Спускаться в глубокий овраг, а потом карабкаться по противоположному склону, чтобы проверить, живы ли лётчики? Или ждать, когда это сделают немцы либо полицаи. Так и не приняв никакого решения, взмахом руки зову Александру.

— Саша, беги к разведчикам, найди их командира — Павла Климова, и пусть вместе со снайпером идут сюда. Только пулей. — Объясняю я боевую задачу связной. — Знаешь такого?

— Поняла. Знаю. Симпатичный такой, с синяком. — Уточняет она.

— Он самый. Дуй давай. — Напутствую я девушку.

— Теперь вы, два брата — акробата. — Приказываю уже сапёрам. — Занимайте позицию, готовьтесь к бою. Сектор стрельбы от восточной опушки леса, до дороги, — показываю я направление и называю ориентиры. — Дистанция открытия огня — пятьсот метров. Без приказа не стрелять.

— Есть. — Отвечает Петруха и начинает командовать.

Ещё раз внимательно осмотрев окрестности, перемещаюсь метров на пять правее. Дерево тут толще и бугорок имеется. При желании можно на него встать или за ним укрыться. А такое желание может скоро наступить, так как со стороны деревни Ступина затарахтели моторы и показалось несколько мотоциклов, а потом и тентованный грузовик. Значит как минимум взвод противника едет по нашу душу. Может и не по нашу, а за летунами, но мне-то от этого не легче. Решение я уже принял. Ещё бы знать, что лётчики живы, тогда бы вообще всё в ёлочку было. А взвод этот нам на один залп. Хотя может и не на один, в крайнем случае миномёты развернём. Только жаль днёвка накрылась, уходить придётся, причём не в ту сторону, куда мы хотели изначально.

— Что тут у вас стряслось, товарищ командир? — услышал я голос комиссара, подходящего сзади.

— У нас пока ничего, Леонид Матвеевич, а вот лётчики в ситуацию попали. Выручать надо. Разведчики все вернулись? — в свою очередь задаю я интересующий меня вопрос.

— Одной группы всё ещё нет, той, которая дорогу на запад разведывает.

— Час от часу не легче. Поднимайте отряд, товарищ комиссар. Сейчас немного повоюем и уходить придётся.

— Понял, иду поднимать. Я тут тревожную группу привёл, с пулемётом, — где их разместить?

— Я займусь, Леонид Матвеевич. Командуйте отрядом.

— Бойцы, занимайте позицию справа от меня. Пулемёт на фланг. Готовьтесь к бою. Без команды не стрелять. — Отдаю я приказ вновь прибывшим и снова приникаю к биноклю.

А фрицы зря подумали, что по дороге они проедут быстро. Это направление крестьяне чистили от снега лишь в непосредственной близости от деревни, а дальше снег на дороге просто накатывался и уплотнялся дровнями, и только в сильные снегопады дорогу очищали в местах перемётов. И если на возвышенности часть снега сдувало, то в низине, да ещё под защитой деревьев, ветер не хотел этого делать. Так что промучившись с заносами полкилометра, мотоциклисты учухались, и бросив своих железных мустангов, пошли пешком. Грузовик завяз, проехав ещё меньше. Узкая колея не оставила никаких шансов. Так что у нас появилась фора по времени.

— Чего звал? — Зевая, подошёл Пашка. — Я и часа ещё не поспал. А ты уже пигалицу эту присылаешь.

— На том свете отоспишься. — Парирую я в ответ. — Самолёт наш на вынужденную сел. Выручать как-то надо летунов.

— А мы тут причём? Пускай сталинские соколы и выручают своих. — Ворчит он.

— Это наши соколы, Паш. Это они нам в окружении сухари сбрасывали. Прикинь, что тут сделать можно. — Уступаю я ему место рядом с собой.

— А что тут ещё сделаешь? — оглядевшись говорит он. — Вальнём фрицев, смотаемся на ту сторону, заберём соколят и вернёмся. Только вот живы ли они?