Шрифт:
— Ваша пекарня не только вам самим люба, — заявила она. — Надо поскорее ее в порядок приводить.
— Ага, а то и у нас торговля снова просела, как раньше, — поддакнул вдруг кто-то из толпы, мне показалось, что это хозяин лавки напротив. — Надо обратно ваши пироги в обиход пускать.
Они вдруг сами принялись нас обходить и по зданию распределяться. Кто стал мусор собирать, кто целые вещи выискивал и в сторону складывал.
— Им всем просто пирогов твоих охота поесть, Нина, — шепнула мне Летиция, наблюдая за тем, как я опешила. Народ посмеялся и дальше взялся за работу.
— Ну что, теперь веришь, что все восстановим? — тихо спросил меня Вилен.
Я поглядела на него, словно только теперь в себя пришла после всех этих событий. Глаза его сверкали веселостью.
И у меня на сердце мигом так легко сделалось!
— Дайте-ка, я заднюю дверь отопру! Что целое, в сарай пока снесем! — крикнула я сапожнику с соседней улицы, который вместе с кумом тащил столы, что в зале уцелели.
Вилен посмеялся надо мной. Да, деятельная натура, наконец, пришла в себя.
Эпилог 2
С тех событий прошло уже добрых пол года.
На восстановление пекарни ушло около месяца, зато теперь мы отстроили еще лучше прежнего. На втором этаже добавили пару гостевых спален, мансарду расширили и даже панорамные окна в крыше устроили.
Весть о жутком пожаре, что приключился у нас, разнеслась по всему городу. И когда мы стали обращаться за разными нужностями к мастерам, нас уже ждали. Тем более, что пошли мы к тем же, с кем и в прошлый раз сотрудничали. Они наши потребности уже знали. А поскольку отношения были налажены, то и брали нас с такой ситуацией без очереди.
— Когда добрые люди остаются без крыши над головой, тут не до шуток и промедлений, — так нам сказал Мрот, когда в пришел к нам в тот же день, едва мы его позвали. Благо, печи оказались целы, только отмыть пришлось.
Торговля тоже наладилась быстро. Сочувствующие, как мне кажется, пытались скупать у нас даже больше, чем могли съесть за один раз.
А еще мы стали закрывать варенья и джемы из яблок и вишен. Позже и компоты добавили в ассортимент. Это все сметалось с полок в два счета.
Кася и Боди тоже помогали в пекарне. Мы взяли на работу еще несколько детей из приюта. Теперь они работали у нас в таверне по утрам, а днем мы отправляли их всех в местную школу. Это жутко не нравилось Кроверу, но мы и так уже поколыхали местную общественность и заинтересованную аристократию по вопросу прав детей.
Мольгер помогал нам готовить новый законопроект, который запретил бы родителям наживаться на детском труде. Да и вообще обезопасил бы детей из неблагополучных семей. Конечно, здесь еще много всего предстояло сделать, но я была уверена, что все получится.
На город уже опустился вечер, и я устало опустилась в кресло у окна мансарды, глядя на закатное небо.
Вилен возился с камином. Хоть осень только началась, вечера становились прохладными. Я поглядывала на мужа, кутаясь в теплый шерстяной плед.
Магия так и не вернулась к нему после того пожара. Но странное дело, он, кажется, смирился с этим окончательно. А еще не было боли, как в тот раз. Просто он больше не чувствовал источник внутри себя.
— О чем задумалась? — Вилен присел на подлокотник моего кресла, обнял за плечи.
— Обо всем сразу, — я с улыбкой потерлась щекой о его руку. — О том, как все изменилось. О нас. О детях.
Из комнаты внизу доносился приглушенный смех Боди и Каси. Они играли в настольную игру с Дульсинеей перед сном.
Через открытое окно тянуло свежестью и ароматом яблоневых садов. А еще запахом свежего хлеба из нашей пекарни. Теперь мы пекли и ночью, чтобы к утру все было свежее и горячее. Тем более, что на рынке недавно открыли свою точку, куда нужно нести партию хлеба спозаранку. Анфиса заправляла ею.
Вилен усмехнулся.
— Думаю, все изначально к этому и шло. Столько событий и людей… А все вело именно к этому моменту.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что некоторые души просто должны найти друг друга, — он поцеловал мою макушку. — Мы могли родиться в разных эпохах, в разных мирах, но все равно бы встретились.
— Вообще-то мы и родились, — фыркнула я.
— Вот видишь.
Я улыбнулась. Мой Вилен стал таким философом.
В комнате совсем потеплело от разгоревшегося камина. Я смотрела на огонь и думала о том, как он одновременно может и разрушать, и согревать.