Лечение пожилой казачки далось Плещееву непросто. Проваландался почти час, и это только боль снял. Почти снял. Можно сказать — облегчение сделал…

— Ну что, ваш-бродь…, - не выдержал Ефим, когда Юрий вышел из женской половины дома, вытирая руки после умывания.

Не отвечая сразу, подпоручик кивнул на штоф с самогоном на столе:

— Ну-к… плесни! — выпив, крякнул и закусил жменей квашеной капусты, — Все же «дымку» гнать вы не умеете! Такой тараканов морить хорошо. Научить вас, что ли?

— Вот, Юрий Александрович, мамку на ноги поставите и научите. Это она у нас все это делала. А сейчас-то… больше у соседки берем. Так что там, с мамкой-то?

Подпоручик оглядел Ефима и Подшивалова-старшего:

— Запущено все… Я пока только боль снял, и то — не всю. Прежде чем лечение проводить — нужно воспаление снять.

Увидев непонимающие лица мужчин, снова пояснил:

— Позвонки… ну — тот же скот разделываете же? Вот… позвонки, видно, сместились, ближе к крестцу, на пояснице. Вот так…

Плещеев, сжав руки в кулаки, постарался продемонстрировать, как это бывает.

— Если не ошибаюсь… При этом хрящи придавливает — боли отсюда. А там… те же хрящи нарастать начинают, и все больше болят. Так можно и до паралича допрыгаться!

Сам Плехов был ни разу не врач, знал все это настолько поверхностно, что… а как объяснить того, что и сам толком не знаешь? Вот-вот! Ни хрена не объяснишь!

— Как воспаление сниму, там получше видно будет. Может… диски на место придется ставить. Ну — как костоправы обычно делают.

«А сможешь? Да вот хрен его знает!».

— Ладно, чего там! Это дело даже не завтрашнего дня. Как уже сказал — чаще двух раз в неделю лечить нельзя. И вот еще что… Она сейчас, как боль стихнет, затеет снова по дому и хозяйству скакать, «вожжи» от баб на себя перехватывать. Так вот… Вы ей вставать особо не разрешайте. Помаленьку — можно расхаживаться. Но не во всю прыть! Бабы, они… Да вы и сами знаете — волос длинный, ум короткий. Легче стало? Вот и понесется сейчас все работу переделывать. Только хуже станет! Так что… Еремей Лукич! Ты уж не прогляди — прикрикни в случае чего…

Дед кивнул.

В бане, куда Юрий пошел последним, его уже ждала соседка Анисья.

«Вот же… шельмецы! Все предусмотрели, все подготовили!».

— Ну что, красавица… Вот ты и попалась! Это в прошлый раз я тебя ласково да нежно… драл. А сейчас-то… Жалеть не буду.

— Ой-ой-ой! — засмеялась в полутьме молодка, — Как бы еще не вам, ваш-бродь, жалиться пришлось. А то умотаю, да так, что ползком из бани выбираться будете…

Но все же Плещеев оказался прав. Через пару часов, уткнувшись лицом в подложенные руки, лежа на полке, женщина постанывала:

— Ой, божечки мои… Ох, убил, окаянный… Всю ведь истерзал-растрепал. Что же такое деется-то… Ведь не девка давно, знаю как оно и что… Но чтобы вот так? Даже не представляла раньше… Это сколько же сил у тебя, а? Ирод бесстыжий… Ох…

— А тебе разве плохо было? — хлебая степлившийся квас, спросил, усмехнувшись, подпоручик.

— Да как же — плохо? Конечно, неплохо, но ведь… Я же ходить толком дня три не смогу. Яж думала — помру совсем! Это где ж такую науку дают, чтобы вот так… сладко баб истязать? Сомлела ведь совсем я…

Плещеев пожалел женщину и погладил ее — как мог, и — где мог. Анисья быстро ожила, приподняла голову, блеснула задорно глазами в свете лучины:

— А может… еще разок, а?

Подполковник Веселовский с досадой поморщился:

— Я все понимаю, подпоручик. Да, время идет. Весна на пороге, скоро и… как вы выражаетесь, «зеленка» начнется. Но… Не могу я поставить результат такой заманчивой и интересной операции в зависимость от неопытности либо некомпетентности исполнителей! Надо подождать…

— Господин подполковник! Так вы хоть объясните — кого или чего мы ждем? — пожал плечами Плещеев.

— Кого… Отправил я депешу во Владикавказ…

— С фельдъегерем? — удивился Юрий, — Так это туда две недели, да назад — две недели!

Веселовский укоризненно посмотрел на гусара:

— Перебивать старших, господин подпоручик… И не с фельдъегерем вовсе, а голубиной почтой!

Юрий почесал затылок: он как-то и вовсе выпустил из внимания, что имеется здесь таковая.

«Вот вылетело из головы, и все тут! А ведь и голубятню при штабе видел, и ранее еще много где!».