— Слушай, какой ты занудливый. Можешь говорить чётко и по существу? А то, клянусь, не получишь ты свои монеты.

— Да я и есть по существу, — вскинул брови мальчишка. — Хотел с подробностями, чтоб всё вам разъяснить. Ну не хотите если с подробностями, то можно и без них. Там дальше так получается: герцог Филипп его приблизил и назначил своим знаменосцем. Это ж какая честь, да? И ещё позволил своё копьё собрать, если вдруг война случится. Хотя чему случаться, если война и без того который год идёт. Говорят, англичане к Орлеану подступились, слышали об этом? Так что этому рыцарю хоть сейчас копьё собирай и в бой.

Наконец-то он замолчал, и я облегчённо выдохнул:

— Ты как баба на базаре: бу-бу-бу, бу-бу-бу. Столько лишней информации. Думаешь, за такие подробности тебе больше заплатят?

— Что вы хотите сказать, господин? Не заплатите вовсе? Это несправедливо будет. Вас столько дней не было, а я всё равно ждал.

Он смотрел на меня растеряно. Что он сделает, если я не заплачу ему? Да ничего, даже рожу мне набить не сможет. Максимум завяжет узелок на память, чтоб впредь не доверять случайным знакомым.

— Ладно, постой у ворот, вынесу сейчас твои денье.

Во дворе Гуго чистил мула, мама и Перрин сидели в зале у камина. Толстуха пряла, мама смотрела в раскрытую дверь. Увидев меня, медленно поднялась. Я нахмурился. Во мне ещё оставалась обида, хотя я прекрасно понимал, что ничего ужасного по меркам своего времени мама не совершила, просто вызвала врача на дом, а тот отвёз меня в больницу. Слава богу, выпустил. Пора забыть об этом.

Перрин выскочила из дома, всплеснула руками:

— Пресвятая Дева Мария, молодой господин вернулся! Госпожа Полада, не зря вы молились… А чего этот оборвыш опять припёрся? Ну-ка брысь отсюда!

Щенок проворно отскочил от ворот, но далеко уходить не стал, спрятался за углом.

Я зашёл в дом. Первая мысль была пройти мимо мамы, демонстрируя свою обиду. Не смог. Остановился, вздохнул и склонил голову. Она перекрестила меня и поцеловала в лоб, и обида резко прошла, вместо неё возникло тягучее чувство вины. Как я вообще смел обижаться?

— Вольгаст, ты пропах пауками. Тебе нужно привести себя в порядок, — мама неодобрительно покачала головой и выглянула в окно. — Гуго! Затопи печь и нагрей воды. Господину необходимо помыться.

Смыть с себя грязь и пот было бы здорово. Я кивнул, соглашаясь, и поднялся в свою комнату. Под тюфяком в изголовье лежала деревянная шкатулка. В ней хранились серебряный перстень с крупным тёмно-синим почти чёрным сапфиром и горсть мелких монет. Сначала я достал перстень. На вид совсем не дорогой: серебро потускнело, ободок помят; но стоило солнечному лучику упасть на сапфир, как внутри камня заиграли звёзды — светло-голубые на чёрном фоне. Я надел его на безымянный палец левой руки, поднёс к глазам. Перстень подарил мне отец. В голове отпечатались слова: только когда станешь взрослым… Стал ли я взрослым? Мой предшественник точно затерялся в детстве, проживая жизнь в мире книжных иллюзий и вздыхая из-за необходимости становится тем, кем он не хотел становиться. Я так не буду. Хватит мечтать о геройских поступках, пора воплощать их в жизнь.

Взял два денье, убрал шкатулку на прежнее место и спустился вниз. Во дворе меня окликнул Гуго:

— Господин…

— Погоди.

Я протянул монеты Щенку.

— Держи, заработал.

Мальчишка схватил деньги, расплылся в улыбке и бросился верх по улице.

— Имя поменяй! — крикнул я ему в спину, и добавил в полголоса. — А то не по-человечески как-то.

Гуго подошёл ко мне и, настороженно глядя в глаза, проговорил:

— Господин Вольгаст, они вернулись.

— Кто?

— Люди вашего брата.

Сердце ёкнуло. Желание становиться взрослым как-то резко пошло на убыль, захотелось сунуть голову под подушку и переложить ответственность за принятие решения на… маму? Больше не на кого. Но…

Это было лишь секундное замешательство. Я давно повзрослел, с тех самых пор, как Катя поменяла меня на Кураева.

— Уверен?

— Да, господин. Вчера я провожал госпожу в собор и увидел наёмников, которые приходили в тот раз с господином Мартином. Прошёл за ними сначала до Суконного рынка, а потом до Рытвины. Они остановились в доме с большим перечёркнутым кругом на двери. Внизу трактир, наверху съёмные комнаты. Я покажу вам этот дом.

Мой единокровный брат держит слово. Вернулся, и наверняка с подкреплением. Сколько их может быть?

— Больше никого не видел?

— Только этих двоих.

Нет, их точно больше. В прошлый раз они втроём со мной не справились, сейчас должно быть пятеро или шестеро. Нужно проверить. Следует разобраться с ними как можно скорее. Подкараулить хотя бы одного, сломать нос, проредить зубы и допросить. Инициатива — вот что главное в таких вопросах. Не ждать, когда нападут на тебя, а нападать первым. Пока ты стоишь на месте, мнёшься, враг придумывает планы и осуществляет их. Он концентрирует силы в одном месте и бьёт, часто туда, где ты не ожидаешь. Нужно действовать на опережение. Всегда нападай, всегда будь впереди на шаг.