— Я впервые его вижу, — проводила она взглядом удаляющуюся фигуру.

— Странно… Он чувствует себя перед вами виноватым… И он волнуется за вас… — пробормотал Священник.

— Компания… — прошептала она, невольно сжимая кулаки. — Это Компания… Подождите, вы что, слушали их чувства?

— Старался, насколько мне позволяют мои скромные способности, — подтвердил он.

— Тогда, — Рипли настороженно огляделась по сторонам и махнула рукой, вновь расслабляясь: вряд ли кто-то мог понять их разговор, — я очень прошу вас помочь мне кое в чем разобраться, хорошо? Я буду спрашивать, о ком и с какими эмоциями думают те или иные люди, а вы будете отвечать, если заметите, хорошо?

— Хорошо, — согласился Священник, полуобнимая щупальцем подошедшего к ним Все Равно.

— Тогда начнем с самого главного.

— Он боится. Боится всех. Считает себя неправым, не хочет нас видеть. И еще… Я с самого начала хотел это сказать, хотя, признаться, не слишком силен в таких делах. Здесь кто-то еще был.

— То есть? — не поняла Рипли.

— Его не было видно — но я ощущал присутствие. Очень много присутствия одной личности — если можно сказать так… Нет, двух, хотя второго я почти не ощущал. А первого — сильно.

— И что это значит?

— Главный землянин боится как раз его.

— Человека из Компании? — еще сильнее нахмурилась Рипли — она понимала Священника все хуже и хуже.

— Нет! — сделал жест отрицания Все Равно. — Я тоже его слышал! Хотя совсем этого не умею.

— И ты… — задумчиво произнес Священник.

Рипли показалось, что по ее спине пополз липкий холодок. Теперь она была уверена, что если бы не отвлекающий взгляд человека из Компании, то и она сама обратила бы внимание на загадочное нечто, время от времени проскальзывающее где-то в ощущениях. Нечто очень чужое…

— Кто это? — спросила она.

— Я не знаю. Но это или не такой человек, как все, или… — Священник не договорил.

— Или? — подтолкнула его Рипли.

— Или не человек! — ответил вместо него Все Равно и начал испуганно сжиматься. — Совсем… не человек. Оно…

«Не человек, — пробежали мурашки по спине Рипли. — Не человек, которого боится даже Президент… Видно, и впрямь здесь произошло что-то совсем гадкое и странное».

И еще она подумала, уже мельком, что слово «человек» обозначало на языке Планеты далеко не только ее соотечественников.

Так что же это было за загадочное ОНО?

Он и не собирался стесняться того, что слышит чужие чувства, хотя для мужчины такая способность считалась скорее недостатком. Он был влюблен — и за это прощалось все.

Скейлси была в опасности — он ощутил это, находясь на большом расстоянии, бросился бежать — и застал шум взлетающей прямо со двора машины. К несчастью, дверь оказалась закрытой. Но и потом он слышал, — слышал ее страх, ее отчаяние, удаляющиеся в неизвестном направлении.

Навыки пилота позволили ему провести общественный летательный аппарат над самой поверхностью внешней крыши, идя по еле уловимому мысленному следу, замершему в лишенном посадочных площадок квадрате.

Ему пришлось возвратиться в Город и начать поиск сначала. И он начал обходить здание за зданием, напрягая свой мысленный слух до предела. Голосок исчезнувшей Скейлси не умолкал, и только ее страх постепенно переходил в глухую тоску.

Он ходил до тех пор, пока Скейлси не уснула — ему удалось услышать, как тоска перешла в усталость и начала глохнуть. На этом поиск пришлось пока прекратить; бесчисленные стены и повороты и без того сильно сбивали пеленг.

Здесь было странное место — до сих пор Пилот (у него было имя, но настолько глупое, что он был рад скрыть его под названием профессии; звали его Серая Плешь) ни разу сюда не забредал. Впрочем, странным было не это. Пилот вдруг с удивлением заметил, что здесь негде присесть отдохнуть, а тем более — поспать, что улицы пустынны, а редкие фонари навязчиво ярки и что, наконец, на протяжении нескольких кварталов ему не встретилось ни одного магазина, ни одного видеоцентра и даже справочные аппараты куда-то подевались. Кроме того, сами кварталы мало походили на жилые, и безлюдность только подтверждала этот факт.

Судя по всему, Пилот забрел в какой-то деловой центр — но никаких вывесок, обозначавших названия учреждений, тут тоже не было. Когда же он присмотрелся к цветовым маркерам, ему и вовсе стало не по себе. Каждый Край обозначался той или иной полосой спектра; этот Край следовало бы назвать Белым, если бы… Если бы Пилот не знал наверняка, что в Городе никогда не существовало Белого Края!

Подумав об этом, он очень захотел сбежать, и лишь мысль о том, что тогда придется оставить в беде Скейлси, остановила его.