Наброшенные на головы одеяла скрывали выражения лиц - вскоре весь барак уже выглядел спящим. Зоркий страж берег их "сон"...

24

– Я не поеду!
– заявила Альбина тоном, не терпящим возражений.

– Но почему.
– Рудольф от волнения колотил себя кулаком по раскрытой ладони.
– Я же объяснил: материалы о лечении констрикторизма необходимо доставить в столицу в первую очередь. От этого зависит жизнь десятков... сотен, если не тысяч.

– С тем же успехом материалы, а точнее - несколько примитивных записей - может передать и кто-то из детей.
– Альбина сама поражалась той жесткости, с которой ей удавалось произносить слова. Анна послужила ей неплохим примером, как слабая женщина может в нужный момент становится более сильной чем ей предназначено природой.
– Пусть едут они.

– Но кто-то должен еще и вести машину, - не сдавался Рудольф.

Трата времени казалась ему бесполезной и потому раздражала.

– Среди подростков наверняка найдется кто-то, умеющий это делать, парировала девушка.

– Так, господа... вот подраться я вам не позволю, - как всегда после долгого вслушивания вклинился в разговор "тихий".

– Езжай, - устало посоветовала Анна, не выпуская из своих ладоней похудевшую ручонку больного мальчика: он и впрямь выздоравливал, но ослаб неимоверно.

– Нет, - сжала губы Альбина.

Она считала, что выглядит так суровой и грозной, но "тихий" еле сдержал ласковую улыбку: на самом деле Альбина стала похожа на обидевшегося ребенка.

– Так мне позволят сказать слово?
– после короткой паузы продолжил он.
– Я не только против того, чтобы с материалами ехали дети, я бы на вашем месте не отпустил бы туда и Альбину. Не хочу уточнять, но поездка такого рода может быть очень опасной. Даже более чем.

– Не понимаю, - упрямо надула губки Альбина.

– Вы что - всерьез так думаете?
– вместо нее поинтересовалась Эльвира, сразу догадавшаяся, на что может намекать человек с такой биографией.
– Гонец всегда рискует...

Нехорошая улыбка возникла на ее лице, озадачив всех, кроме "тихого".

– Именно, - подтвердил он.
– Все зависит от того, насколько там хотят получить такие новости. Как-никак, один из методов лечения уже зарекомендовал себя с... удобной стороны. К чему еще новые сложности?

– Нет, постойте, - брови Рудольфа сошлись, делая его несколько старше своего возраста.
– Я согласен - дорога действительно небезопасна.
– "Как хочется спать... я соображаю все хуже и хуже" - думалось ему между тем. Усталость и впрямь играла с ним странные шутки: то он начинал думать о себе в третьем лице, то видел медпункт как бы со стороны, то просто ему начинало казаться, что он незаметно для себя переместился в какой-то другой мир, как две капли воды похожий на его собственный, но все же выдающий себя отдельными мелочами, чуть заметными глазом несоответствиями.
– И в этом смысле действительно...
– он забыл начало мысли и лихорадочно подыскивал слова, чтобы закончить собственное предложение.
– Да, ехать должны не дети, а тот, кто сможет провести машину и через огонь, и по дороге, на которой вполне возможно, вас будет поджидать масса столкнувшихся машин и толпы констрикторов. Лучше и в самом деле...
– он снова запнулся, но на этот раз смысл фразы не упустил, - ...просто поторопить спасателей из города. Рассказать о нашем укреплении, попросить, чтобы выслали вертолеты. Это достаточно реально, если учесть, что эвакуацией занимается армия. Я правильно говорю?
– обратился он к "тихому".

"Тихий" заглянул в его покрасневшие сонные глаза с обожженными белыми ресницами, собрался было возразить, но передумал в последний момент: есть ли смысл спорить о причинах, вынуждающих выбирать ту или иную линию поведения, если достаточно, чтобы она совпала с самой безопасной? Да и шанс, что в этом мире еще сохранилась порядочность - был.

– Да, для тех же детей будет безопаснее остаться в укреплении, после недолгого раздумья согласился "тихий".
– Только на вашем месте я бы прямо сейчас переселил их в бомбоубежище. Если учесть, что помощи ждать придется не слишком долго, это будет лучшим из вариантов: лично я не так уж верю кирпичным кладкам.

– Да, вы правы, - поддержал его Рудольф.
– Спасибо, я должен был сам догадаться...

– Вы - идеалист, - лучезарно улыбнулся ему в ответ "тихий".
– А поехать должен тот... пусть это смешно звучит... кого не жалко. От кого тут, да и вообще в этом мире не слишком много пользы.

– В таком случае добровольца вам не найти, - фыркнула Эльвира.

– Вам бы я эту поездку не рекомендовал, - повернулся в ее сторону "тихий". Журналистка снова курила, неторопливо и глубоко затягиваясь. Ваш долг - сохранить для истории местные хроники... А что касается того, кто должен ехать - можно будет просто бросить жребий.

"Ала, - сердце Рудольфа странно дернулось и сжалось до боли.
– Должен ехать медик, но Анна не может... простому человеку, несведущему в медицине, могут и не поверить, кроме того - записи наверняка нуждаются в пояснениях... Но если это наш знакомый - как же его фамилия?
– прав, то... неужели я смогу ее отпустить?"

– О чем вы задумались, приятель?
– приподнял клоунские брови "тихий".

– Медик.
– Рудольфу показалось, что его голосом говорит кто-то другой - Должен ехать человек с медицинским образованием.

– Нет.
– "тихий" задавил свой вскрик. Да... Вы правы.

Последние слова дались ему с большим трудом.

– Значит еду я?
– неуверенно спросила Ала и съежилась, становясь сразу особо слабой и беззащитной на вид.

– Нет, - снова возразил "тихий", так же порывисто и нервно, но без затаенного отчаянья, как в первый раз.
– Почему обязательно медик? В конце концов... можно сказать, что у меня тоже есть медицинское образование. Во всяком случае, в свое время я был младшим санитаром.