Шрифт:
И впрямь это выглядело неладно.
— Три Осени! — позвал Издающий Клич. — Добро пожаловать к нам. Мы убили мамонта. Будет настоящий пир!
Шепоток облегчения прошел по рядам прибывших. Мышь — ее волосы были острижены коротко в знак траура по Удару Молнией — подняла голову и зашагала чуть уверенней. Ребенок цеплялся за край ее плаща. Еще одна девочка ковыляла следом за ней. А Народ все поднимался по северному склону холма.
— Они съедят все наши зимние припасы мяса! — прошептал Издающий Клич про себя. Три Осени благодарно поднял руку:
— Спасибо за приглашение на пир, Издающий Клич, и еще спасибо Блаженному Звездному Народу, что мы добрались до ваших чумов.
— Что-то многих я не вижу… И собаки ваши отчего-то не лают. А это кто, никак Большой Рот? — По склону поднимался низенький коренастый человек, заметно хромая. — Что это с ним? Нездоров?
— Ранен копьем. — Три Осени беспокойно огляделся, облизав губы. — Охота была что надо. В одной маленькой долине набрели на стадо диких баранов. Отменная дичь! Большую часть туш мы освежевали и оставили храниться на морозце. Мы бы провели там всю зиму, кабы не Другие…
Сердце Издающего Клич упало. Вот оно! Началось.
— Что случилось?
— Блаженный Звездный Народ спас нас, мой друг. Попросту повезло. Одного юношу послали сообщить Вороньему Ловчему и Кричащему Петухом, что у нас хватит мяса прокормить многих. Он первым увидел Других, вернулся и предупредил нас. Позволь сказать тебе, сейчас они дерутся получше. Убили четырех охотников, которые вышли им навстречу. Их было так много, друг мой. Так много. И такие сильные. Их было не остановить — все равно что Ветряную Женщину. Но мы стояли на холме, наше положение было лучше, только потому нас всех и не перерезали.
— Как вы нашли нас?
— Блеющий Баран сказал нам, по какому пути вы ушли. Мы надеялись, что вы нам поможете. — Три Осени неловко переминался с ноги на ногу, опустив глаза.
Издающий Клич поглядел на фигуры, все еще пробирающиеся среди дальних холмов:
— Блеющий Баран здесь? Помню, он мне рассказывал сказки…
— Он умер, друг мой. Может, попозже, сегодня или завтра, мы посвятим его душу Блаженному Звездному Народу.
Издающий Клич вздрогнул:
— Как это случилось?
— Другие… Копье прошло низко, над самым мужским органом. Плохая рана. Из брюха лился кишечный сок… Он стал вонять и весь раздулся. Мы несли его, сколько могли.
— А ваш лагерь?
Три Осени со значением похлопал по своему копью:
— Он у Других. Нам — тем, кто выжил — надо было в первую очередь позаботиться о женщинах и детях. А уж там мы вернемся и за все отплатим Другим.
Издающий Клич покачал головой:
— Вы уже отплатили один раз. А теперь они отплатили вам. Не пора ли кончать? Слишком многих уже нет в живых. — Он указал на прибывающую толпу:
—Видишь, сколько коротко остриженных женщин? Пора этому положить конец!
Три Осени хмуро улыбнулся:
— Угости нас сегодня, Издающий Клич. Как следует угости. Мы уж отомстим за наших погибших родичей!
— Словно сам Вороний Ловчий говорит твоими устами.
— Он — вождь, — согласился Три Осени.
— Может, и так.
Три Осени сдвинул брови:
— Нам нужны воины. Ты пойдешь? Ты, и Поющий Волк, и Прыгающий Заяц…
— Нет. — Издающий Клич решительно покачал годовой.
— Но мы должны…
— Нет.
— И тебя не беспокоит, что те, кого ты любишь, убиты?
— Наш долг — заботиться о живых. Мы говорили об этом сегодня с Поющим Волком и Прыгающим Зайцем. Здесь начинаются страшные вещи. Мы пойдем на юг, за Волчьим Сном. Если ты и вправду хочешь уберечь своих женщин и детей — идем с нами.
Три Осени, колеблясь, поглядел на него и в конце концов отрицательно покачал головой:
— Мы должны вернуться. Это… вопрос чести.
— Чести?
Три Осени расправил плечи, глаза его сурово сверкнули:
— Воинской чести! — Он для убедительности потряс в воздухе копьем.
Мрачные предчувствия проснулись в душе Издающего Клич. Он опустил голову. Да, это правда. Его Народ с каждым днем все больше походил на Других.
35
Народ шел по нескончаемым холмам, с трудом пробираясь сквозь заросли карликовых берез. На северных склонах уже лежал снег. На ветках дрожали последние темно-рыжие листья. Отец Солнце с каждым днем все ниже склонялся к горизонту; свет его, летом ослепительно-желтый, теперь принял тусклый соломенный оттенок. Овраги были заполнены тлеющей листвой, шуршащей под ногами.