Иван нервно барабанил пальцами по столу. Его глаза метались между монитором и двумя коллегами, которые сидели напротив.

— Как же можно предсказать человеческую душу? — сказал он с задумчивым видом.

— Иван, ты слишком драматизируешь. Мы собираем данные о поведении, эмоциях и реакциях. Это как статистика — чем больше переменных, тем точнее прогноз, — ответил Чен, делая глоток зелёного чая.

— А я бы сказал, что душа — это как зашифрованный протокол. Нужно просто найти правильный ключ дешифрования, — добавил Раджеш, ковыряясь в своём ноутбуке.

— Ха! — фыркнул Иван. — Любовь это самая иррациональная штука на свете! Один человек может влюбиться в другого без всякой логики.

— Именно поэтому мы используем машинное обучение, — парировал Чен. — Оно как раз и создано для работы с неструктурированными данными и сложными паттернами. Мне ли тебе это объяснять?

— Да вы просто не понимаете! — Иван стукнул кулаком по столу. — Любовь — это когда ты готов сделать что-то абсолютно безумное. Когда логика летит к чертям!

Раджеш поднял руку:

— Постой, а что если именно в этом и есть ключ? Иррациональность — это не отсутствие логики, это другая логика. Более сложная.

— И как ты это докажешь? — с вызовом спросил Иван.

— А вот как, — Раджеш развернул монитор. — Смотри, я нашёл алгоритм, который анализирует паттерны поведения влюблённых. Он учитывает не только рациональные действия, но и иррациональные.

Чен кивнул:

— И знаешь что? Статистика показывает, что даже в иррациональном поведении есть закономерности. Просто они сложнее, чем мы думали.

Иван молчал, глядя на экран. Его лицо постепенно смягчалось.

— Может быть, — наконец произнёс он. — Может быть, вы и правы, но всё равно… душа — это не просто код. Это что-то большее.

— Конечно, большее, — согласился Чен. — Но мы можем попытаться понять это большее через то, что можем измерить.

— А потом, кто знает? Может быть, мы сможем создать алгоритм настоящей любви, — добавил с улыбкой Иван.

— Всё просто, — активизировался Раджеш, — я вам уже сколько раз твержу, что нужно добавить ложь. Любовь — это ложь, а ложь — это любовь!

— Если бы всё было так просто, — добавил Чен с умным видом.

Иван заскрипел зубами, вбивая в код параметры:

— Давайте попробуем добавить синдром белки, когда каждые несколько циклов будем бросать текущую задачу и прыгать на случайный стимул.

— Это будет не сбой, а креативность, — Раджеш встал, подходя к голограмме. Его пальцы коснулись зоны гиппокампа, и модель мозга расцвела фракталами. — Вы хотите алгоритмизировать озарение? Создайте хаос. Введите элемент случайности, как мутации в ДНК.

— Опять хаос? — Иван съёжился, будто услышал брань. — Мы пишем код, а не рисуем абстракционизм! Здесь не Индия, тут не нужен хаос!

— Именно, — Чен неожиданно поддержал Раджеша. — Мои данные показывают, что семьдесят процентов креативных решений возникают при нарушении шаблонов. Нужен модуль, который будет намеренно искажать входные данные, но мы должны заложить это в алгоритмы.

Раджеш кивнул, доставая из сумки книгу:

— Иногда разрушение — это путь к созиданию.

Иван замер, смотря на код. Вдруг его лицо озарилось:

— Ладно, делаем хаос-движок, где раз в час система получает случайный параметр — например, меняет логические операторы на противоположные. Если результат эффективен, то запоминает.

— Как и естественный отбор, — прошептал Чен, уже рисуя схему эволюционного алгоритма.

— Или как игра в божество, — добавил Раджеш, запуская симуляцию.

Голограмма мозга ожила. Зоны, отвечающие за логику и креативность, вспыхнули одновременно. Система начала решать задачи, смешивая аналитику с безумием.

— Получилось! — Иван впервые улыбнулся.

— Нужны тесты на реальных людях… — отрапортовал Чен.

Раджеш сел на своё кресло и закрыл глаза:

— Теперь у наших алгоритмов есть душа. Или её иллюзия. Да какая разница?

Пол выстраивал своё общение так, что он задавал вопросы, а не наоборот. Он был хищником, а напротив него — жертва. И только он решал: убить жертву или пощадить. Кто они, люди с улицы? Пресмыкающиеся. Они созданы, чтобы обслуживать его, высший класс. Все они — недоразвитые, полуумные нищеброды. Чего бы Пол ни касался, всё превращалось в миллионы. Друзья называли его «Бабло» в шутку, по-разному произнося ударение. К нему липли не только деньги, но и женщины. Он умел смотреть на них так, что они отдавались ему без сопротивления, как бы ни планировали свои стратегии поведения.