Несмотря на обещание, дорога заняла не меньше десяти минут. Ангар с челноками располагался в нескольких палубах и почти в полукилометре от тюремного сектора. На встречу то и дело попадались торопящиеся по каким-то своим делам люди, они старались не обращать внимания на огромного, занимающего половину прохода десантника, просачиваясь под самой стеной. Хомский с интересом провожал их взглядом, особенно когда мимо проскальзывали женщины. Один раз даже присвистнул, когда им встретилась особенно фигуристая, в обтягивающей форме.

Наконец, пришли на место. Очередной переход вывел к раскрывшемуся за воротами ангару. Здесь оказалось многолюдно, сновали с озабоченным видом техники. В рядах челноков были видны просветы: кто-то уже покинул линкор. И без того самое логичное средство передвижения между кораблями флота, после уничтожения отражателей для линкора оно стало единственным. Хомский вспомнил, как разлетались в пространстве подсвеченные гаснущим голубым пламенем обломки и усмехнулся. Конвойный непроизвольно дернулся и покосился через плечо.

Улучшенным зрением сержант уже видел группу людей, стоящих у челнока почти на самом краю ангара. Четверо высоких, выше остальных, топтались возле опор челнока, еще десяток встали в круг. Если верить вот этому, что сейчас шагал впереди, остальных уже отправили на десантный корабль. Что ж, звучало логично: водить по кораблю дюжину аретейских десантников, пусть и без оружия и брони, было небезопасно. В программу тренировок войск Арете входил и захват судов малыми невооруженными группами.

Они уже были на середине просторного зала, остатки отряда махали сержанту и орали что-то похабное, когда вдруг протяжно и тоскливо взвыл сигнал боевой тревоги. Конвойные, и те, что вели Хомского, и стоящие возле его людей рефлекторно хватались за скрытые кобуры, вертели головами. Сержант, для которого вой системы оповещения был как укол адреналина, ускорившимся восприятием фиксировал все происходящее, а нервная система уже переходила в боевой режим.

Для начала он перехватил локтем за шею идущего впереди морпеха, другой рукой лапнул кобуру у того на бедре, затрещал разрываемый материал комбинезона. Разворачиваясь к идущим следом, сержант закрылся пленником, ноги которого болтались высоко над полом. Конечно, оставалась открытой спина, но в своих людях он не сомневался ни капли. Конвойные едва начали вынимать собственное оружие, когда Хомский открыл огонь, затрещали выстрелы, и морпехи повалились на пол.

За спиной тоже началась стрельба, сержант обернулся, все еще прикрываясь пленником, но уже все было закончено. Десять облаченных в серо-синюю форму тел, едва успевших схватиться за оружие, и четверо огромных, как волкодавы, аретеев, держащих круговую оборону. Хомский отбросил переставшего сопротивляться землянина, тот без звука рухнул на пол, голова с треском ударилась о металлический пол.

– Сержант, все чисто! – отрапортовал капрал Брандхорст и поморщился. Он прижимал к боку ладонь, под которой расплывалось темное пятно.

– Подстрелили? – спросил Хомский.

– Царапина, – отмахнулся тот, и дернул щекой. – Что будем делать дальше?

Хомский остановился и осмотрелся, не опуская оружия. Сигнал тревоги продолжал щекотать нервы, в ангаре по прежнему носились люди, стараясь огибать место боя по широкой дуге. На табло над главными воротами горел желтый сигнал готовности: пути отхода пока никто не перекрывал, можно забираться в челнок и рвать к своим: базовые навыки пилотирования десантникам вбивали наравне с умением воевать.

– Бранд, лезь в челнок и готовься к старту. Собери стволы, если кто сунется – не подпускай. Понял?

– Так точно, сержант! – капрал побледнел, на лбу выступила испарина, но держался он хорошо.

– Так, теперь наша задача! – Хомский перевел взгляд на оставшихся десантников. Все трое смотрели на него с готовностью. – Продолжаем выполнение поставленной задачи: двигаемся к мостику, хватаем капитана и валим! Вопросы?

Вопросов не было. Отобрали себе по запасному пистолету, остальные закинули в челнок, помогли Брандхорсту подняться по крутому пандусу и побежали назад во внутренние помещения корабля.

***

За прошедшие сутки капитан Басов не сомкнул глаз ни на минуту. Навалилось все и сразу: отчеты для единого Центра, в существование которого уставший мозг верить отказывался, связь внутри призрачной группы, все новые и новые объяснения происходящего каждой заступающей вахте… Он держался только на опыте и препаратах. Но с каждым новым уколом тоска в глазах доктора Волкова становилась все глубже.

Половина ремонтной группы сейчас расползлась по линкору, спешно латая все, что можно починить вне доков и за кратчайшее время, остальные занимались тем же самым на обшивке. К ним под руку постоянно лезли помощники из Альянса, с новым хорошим оборудованием и теоретическими знаниями. Оборудование у них брали, а самих помощников посылали заниматься профилактическим осмотром люди, за десятилетия изучившие свои корабли до последнего болта и привыкшие чинить все что угодно подручными средствами.

Тяжелее всего далось общение с теми, кто еще сутки назад был непримиримым врагом. Осколки флота Конфедерации шли на контакт только со своими, пусть сейчас эти свои и были окрашены в нейтральный зеленый. Командор аретейского дредноута вообще запретил прием сигнала от кого бы то ни было, сейчас они с десантным кораблем зависли в самом центре образованной кораблями Альянса сферы.

Когда основные вопросы по наличию и количеству вооружений были разобраны, Басов поинтересовался о дальнейшей судьбе «Селенги». Линкор потерял отражатели и теперь мог только дрейфовать, минимально корректируя вектор движения с помощью маневровых двигателей. Ремонт намечался долгий и затратный, к счастью, корабль Басова был единственным с такими тяжелыми повреждениями. Остальные то и дело выбрасывали в эфир сообщения о готовности к бою и походу. В итоге было принято решение перегнать «Селенгу» к верфям, а экипаж перевести на другой корабль, заменив менее опытных людей. Басов только горько усмехнулся: его более опытные люди еще сутки назад готовились умереть в войне, о которой теперь никто даже и не вспоминал.