Практически сразу стало понятно, что Эдвардс троице абсолютно не интересен. Все взгляды были нацелены на Язву и Экуппу.

– Старик, - обратился держащий лошадь к Пройдохе, - согласись, что несправедливо, что у нас троих нет ни одной женщины, а у тебя их целых две с половиной, в то время, как они тебе вроде бы уже и вовсе не нужны. Мы не звери, и никого не покалечим, если все пройдет тихо, мирно и благородно. Мы даже девчонку не тронем. Хватит нам и двух старших.

– Э! Ты это за всех не говори! Девчонка меня укусила, когда я ее нащупывал – кровь пустила! Так что она, считай, у меня в должниках!

– Время нынче неспокойное, планы меняются, - проговорил незнакомец со шпагой, упирая кончик ее лезвия в шею Пройдохи, - всех трех попользуем, и отпустим. С них не убудет, и ты целым останешься, если мозги свои еще не пережил.

– Там у них еще и пожитков не один узел! – снова подал голос тот, что шуровал в кибитке.

– Ну, и я барахлишком кое-каким придется расстаться, - пополнил список желаемого разговорчивый бандит, - зато все живые уедите…

– Что ты там так долго Шнырь? – подал голос тот, что принимал, а теперь стоял и охранял девушек. – Мне уже невтерпеж! Выбирай скорей, а то, пока ты лясы точишь, Тля уже себе мелкую забил, а мы так не договаривались.

– Болван! – грустно произнес Шнырь, снимая с лица кусок ткани. – Старик, ничего личного, но этот дурень только что произнес наши прозвища, а это значит, что сначала ты умрешь, потом мы уж от всей души развлечемся с твоими осиротевшими девчонками, а потом отправим их души догонять твою.

– Ну что, Пройдоха, - Язва решила не называть Эдвардса клановым именем, чтобы не испортить себе веселье, - кого ты себе выберешь? Разговорчевого, или любителей маленьких кусающихся девочек? Прежде, чем ответить, учти: я намерена действовать медленно и со вкусом…

Вместо ответа Эдвардс резко отклонился назад, отбил острие шпаги в сторону и сразу же качнулся вперед, сокращая расстояние между собой и главарем шайки. Тот оказался не дурак подраться, и засветил «старику» в лицо эфесом шпаги. Однако прыткий седобородый мужик увернулся от, казалось бы, верного удара и размашисто двинул в ответ. Успев мысленно ухмыльнуться, разбойник подставил лоб под летящий в него кулак и одновременно потянулся за кинжалом, чтобы добить неумеху крестьянина, пока тот будит баюкать покалеченную о крепкую башку руку.

Так Шнырь и умер, наполовину достав свой кинжал из ножен. Даже без Дара Эдвардс был так силен, что убил разбойника одним ударом в лоб, как быка на бойне.

Язва действовала изощреннее. Возмущенного неправильной очередностью выбора жертв бандита она обездвижила каким-то быстрым и хитрым ударом обеих ладоней в область не то ушей, ни то шеи – в темноте трудно было все верно рассмотреть. Примерно в это же время несчастного обладателя прокушенного пальца настиг удар в горло, лишающей его возможности кричать…

То была долгая остановка. Пройдоха попросил Элизи с Экуппой забраться обратно в бричку и отъехал метром на двадцать от того места, где недавно происходили описываемые ранее события. На вопрос Экуппы, зачем он это делает, Эдвардс крякнул и, косясь в ту сторону, куда Язва уволокла в ночь несостоявшегося насильника, пробормотал что-то в том роде, что ветерок дует оттуда, а там скоро будет очень плохо пахнуть.

Чтобы как-то скоротать время, Пройдоха разложил тела разбойников так, чтобы после беглого осмотра территории модно было прийти к выводу, что те убили друг друга. Для этого, правда, ему сначала пришлось убить второго разбойника. Он сделал это шпагой Шныря, а потом вложил ее тому в руку. Второго же разбойника Эдвардс вооружил дубиной с обочины, для чего-то предварительно обмотав ее конец ветошью, добытой в бричке.

– Все равно же найдут того, третьего, - проговорила Экуппа, уже уложившая Элизи спать и наблюдающая теперь за творчеством Пройдохи.

– Я уже подумал над этим, - успокоил тот девушку, - рядом с телом бросим один драгоценный камень, тут, на дороге разбросаем еще несколько – пускай думают, что сначала они пытали товарища, чтобы тот отдал им клад, а потом они не смогли поделить его между собой.

– Дорогая получится инсценировка.

– Не дороже моего спокойствия.

Какое-то время после того, как Эдвардс завершил экспозицию, оба сидели молча, поневоле прислушиваясь к тому, что происходит по соседству. Периодически оттуда доносились неясные приглушенные звуки, отдаленно напоминающие мычание или стоны.

– Язва, ты долго там? – не выдержал, наконец, Пройдоха. – Нам нужно поторапливаться, каждая минута на счету.

– Мы уже почти закончили! – донесся до Экуппы с Эдвардсом воркующий голос наемницы. – Если кто-то из девочек еще не спит, попроси принести мне немного воды. Я оботрусь, оденусь и буду готова!

Мужчина с девушкой переглянулись.

– Ну, не будет же она пачкать одежду, - слегка осипшим голосом пробормотала Экуппа, как бы защищая Язву, - вот и разделась.

– Да и заслужила эта мразь такую смерть, - поддакнул Пройдоха, - так что все правильно. Отнесешь ей воды и оставшуюся ветошь?