Салид нахмурился.

– Ты разбираешься в манипуляциях с Даром и должен понимать, что для этого твой друг должен быть рядом со мной. Однако ни в поселении, ни в лагере по соседству нет никого нового. Ты – единственный здесь чужак, кроме «похоронной» команды. Не хочешь ли ты сказать, что водишь дружбу с одним из их братии?

– Нет, мой друг здесь, в доме, - поразил я мага своим ответом, - позвать его?

– Зови!

Вид у мага был скорее заинтригованный, чем настороженный. Видимо, ни меня, ни моего потенциального друга он серьезной угрозой своему здоровью не считал.

– Бродяга, будь добр, яви себя миру, - сказал я, распахивая и без того не до конца притворенную дверь в дом Учителя.

Из проема показался царственно вышагивающий ворон. Вид у него был настолько спесивый, что с ним не сравнился бы и самый расфуфыренный павлин.

– Скажи что-нибудь, - подал голосовую команду маг.

– Пр-р-роворонила вор-р-рона вор-р-роненка! – прокаркал мой друг. – Тепер-р-рь пр-р-ронися р-р-размахом тр-р-рагедии, недовер-р-рчивый дар-р-роносец?!

– Забавный экземпляр! – телепатически обратился ко мне Салид. – Он еще не знает, но уже состоит в моей свите вместе с тобой и с этого мига способен передавать свои мысли на расстоянии метров, наверное, в десять в условиях прямой видимости собеседника. Больше не могу сделать – птичья голова просто взорвется при таких усилиях. А она мне еще какое-то время будет очень даже нужна!

– Дружище, скажи мне какое-нибудь слово без звука «Эр», - мысленно обратился я к Бродяге.

Тот удивленно зыркнул на меня, поплотнее захлопнул клюв и в довольно краткой форме ментально уточнил?

– Например?

– Уже неплохо, - от души похвалил его я, улыбаясь во все тридцать два зуба, - твой «Эр» стал звучать гораздо приятнее!

– Чесать мой лысый череп!!! – мысленно заорал ворон и начал выделывать сальто, не сходя с места и почти не задействуя при этом крылья.

– Продолжай! – услышал я приказ Салида. – Радоваться будете после, а сейчас заставь мое сердце биться быстрее!

– Для этого нужно будет полностью проникнуться иллюзией и поверить в нее!

– Не учи меня работать с видениями! Продолжай!

И я продолжил.

Маг, живущий больше в иллюзорном, чем в настоящем мире, уже зная и понимая, с чем ему предстоит столкнуться, и как сделать так, чтобы транслируемые мной фантазии были для него максимально реальны, с максимальной самоотдачей принялся за дело.

Все шло хорошо, просто замечательно, до тех пор, пока из его распоротого сразу в пяти местах живота не начали вываливаться внутренности…

Он даже не понял, что все это происходит с ним не в том и не в этом мире, а на их границе.

Да, если в моем родном мире еще живы создатели фильма Кошмар на улице Вязов, то они могут гордиться – их фильм спас, если не наши с Бродягой жизни, то свободу уж точно.

Я сразу же прервал трансляцию и хотел избавить Салида от страданий, но ворон остановил меня.

– Не подходи. Он все еще опасен. Выглядит он так, словно уже не жилец, но вот его аура остается еще очень насыщенной.

Сам я не обучен просматривать ауры, но зато склонен верить друзьям. Поэтому остался наблюдать за происходящим со стороны.

Умирал маг довольно долго. Он до последнего пытался то лечить себя, то убить Крюгера. Какие-то раны у него понемногу зарастали, какие-то расцветали на новых местах.

В конце концов голова мага отделилась от его тела и, удивленно вращая глазами, будто бы спрашивая: «А как это я здесь оказалась?!», покатилась в нашу сторону.

– Все, - прокомментировал Бродяга, - он умер, и знаешь, что, дружище?

– Что?

– Этот чудик умер счастливым. Зуб даю!

– Но-но! Ты нашими зубами не сильно-то разбрасывайся! Кто знает, может они тебе когда-нибудь еще и пригодятся!

– Очень хочется в это верить, дружище, очень! – похлопал меня по ноге крылом ворон. – Спасибо за подарок! Безумно бесила необходимость подбирать слова. Всю жизнь я всегда и всем говорил первое, что приходило мне на ум, и вот до сегодняшнего дня расплачивался за это.

– Не такая уж и высокая цена, согласись! – улыбнулся я, почесывая его затылок.

– Легко тебе рассуждать! – возмутился ворон. – А вот побывал бы в моей шкуре…

Я не дослушал фразу до конца, потому что в голос рассмеялся. Бродяга какое-то время непонимающе смотрел на меня, а потом и сам часто закивал головой, показывая, что ему тоже смешно. Еще бы, ведь здесь и сейчас я как раз и находился в его шкуре.

Наше веселье прервали негромкие и невнятные стоны, доносившиеся из ближайшего к нам строения.

Переглянувшись, мы с Бродягой поспешили на них, но опоздали.