Лещенко и Розов внимательно наблюдали за тренировкой. Вроде все хорошо, но главный явно был недоволен. Он раздраженно пощелкивал пальцами и кривил губы. Не поворачивая головы, процедил:

— Так ты можешь объяснить доступно — почему Малышева пролетела на финале?

Розов смущенно замялся.

— Да у нее на тренировках все было тип-топ.

— Да мне по хрен — что у нее на тренировках! Почему она в произвольной два раза упала? Плюс два недокрута ломовых. Восьмое место! Что за дела?

— Просто перенервничала. Бывает.

— Вот это фуфло про «бывает» ты можешь знаешь куда засунуть? То есть на этапах по КМС она побеждала. Пока была ТАМ. А пришла ко мне — и сразу падать стала? Ты хоть знаешь, какой вой уже пошел? Я задрался в интервью на этот вопрос отвечать! Говорю что травма у нее. Да никто же не верит!

Розов явно чувствовал себя неуютно. Он поежился.

— Я с ней поработаю. Все будет нормально.

— Да хрен ли мне с твоих слов? Мне дела нужны. Еще и Фомина проиграла… Ты хоть что-то делаешь, чтобы она Ладыгину обошла? Я за что тебе деньги плачу? Должность дал, группу. Все дал! Так шевели батонами-то! Ты говорил с ней?

— Говорил, вы же знаете.

— Да ни черта я не знаю! Может она «семерку» прыгнуть или нет?

— Может. Но не очень хочет.

Лещенко раздраженно оскалился. — Раз может, пусть прыгнет! Всего один семерник нужен. Только один! Этого хватит для победы. Всего чуть-чуть надо-то!

— Хорошо, я поговорю с ней.

— Так иди и поговори. Я хочу видеть семерку! На Европе его давать не надо. Как получится — так и пусть. А на Олимпиаде пусть прыгнет. И тогда золото наше. Но я должен это увидеть. Прямо сейчас. Понял?

Розов покорно кинул. — Понял я…

— Вот и отлично. Я выйду покурю. А ты ее обрабатывай. Когда вернусь — она должна прыгнуть…

Когда за шефом закрылась дверь, Розов похлопал в ладоши, изображая восхищение. Затем позвал Наташу к себе. Она подъехала с радостной улыбкой, подняла руки и сделал пальцами «снимок камерой».

— Ну как? Все довольны?

— Не то слово. Ты как всегда супер… Он замялся. — Наташа, шеф очень хочет посмотреть как ты семерку сделаешь.

Она шумно выдохнула.

— Ну вот… опять двадцать пять. Да не хочу я! Зачем? Чтобы Катю обойти?

— Ну… не совсем.

— Тогда зачем?

Розов взял ее за руку и нежно погладил. — Ну просто хочет посмотреть. И я… тоже очень хочу. Наташа… ты можешь это сделать для меня? Просто для меня!

Лицо девушки стало грустным.

— Не знаю… Тебе это очень надо?

— Да. Ты же знаешь, я никогда тебя ни о чем не просил. Сейчас в первый раз прошу. Сделай это для меня. Пожалуйста!

Дверь открылась, появился Лещенко. Он молча подошел к бортику и уставился куда-то немигающим взглядом. Наташа чуть заметно кивнула.

— Хорошо. Для тебя я это сделаю, Сережа…

Она выехала на середину катка. Немного постояла, мысленно концентрируясь. Затем покатилась, быстро набирая скорость. Сделав полный круг, развернулась и пошла по длинной дуге «назад-наружу». В последний момент сжалась и оттолкнувшись сначала опорной ногой, затем толчковой, взлетела вверх, закручиваясь с огромной скоростью.

Мужчины завороженно смотрели как Наташа крутила невиданные доселе обороты. А потом приземлилась на наружное ребро правой ноги. И прокатившись несколько метров, резко затормозила. Из-за бортика раздались аплодисменты и выкрики:

— Йес! Да! Есть семерной тулуп! Ты самая лучшая…

Наташа чуть поморщилась. В момент приземления она почувствовала неприятное. По позвоночнику словно провели тупым ножом. Но к счастью это быстро прошло. Хотя спина продолжала немножко ныть.

Лещенко толкнул Розова локтем.

— Отлично. Еще один, для закрепления. Давай…

Наташа подъехала к своему парню.

— Вот, сделала…

— Супер! Теперь еще один разок. Только один и все!

— Сережа, я боюсь. Это опасно. Что-то не так было.

— Да все нормально! Ты классно прыгнула, идеально. У тебя что-то болит сейчас?

— Нет… уже нет.

Розов снова взял ее за руки. Приблизил лицо и прошептал. — Только один раз. Для меня…

Наташа сжала губы. Молча кивнула. Как-то вяло отъехала в сторону. Затем начала разгон. Поворот, еще поворот… Скорость росла с каждой секундой. И вот пошла обратная дуга. Толчок! Она закрутилась во вращении и стала опускаться. А дальше… как будто в замедленной съемке. Спину пронзила страшная боль. Она вскрикнула. Ноги подкосились словно чужие…