– Не сказала, где была все это время?

– Черт ее знает. Спрашивала, молчит. Не изработалась.

– Ты к ней завтра как-нибудь подойди, - продолжал наставлять отчим.
– За дом деньги хорошие дают. Я опять недавно покупателя видел. Квартиру мы и так, и этак получим, наши дома под снос идут, а там деньги светят.

– Подойду, - вздыхала мать.

Людка лежала и молча плакала. Приехала к родственничкам. Вдруг слезы сами собой высохли. А на что она надеялась? Что ее встретят с распростертыми объятиями? Как бы не так. Мать, живя с этим ублюдком, совсем образ человеческий потеряла. Раньше хоть какое-то слово доброе от нее услыщишь. Ну их, хуже чужих! Одна бабушка у нее была. Завтра к ней на кладбище сходит. Засыпая, она думала про Сашу и Вадима. Ей стало тоскливо и неуютно.

Утром ее ожидал новый скандал.

Мать сидела в тесной кухоньке и пила чай.

– Иди, пока горячий, - позвала она дочь.

Людмила быстро умылась и привела себя в порядок, мать так и не дала постельного белья. Она уже отвыкла спать в одежде, тело с непривычки ныло.

За чаем мать начала атаку прямо с места в карьер, опять заговорила о продаже дома.

– Нам уже ничего не светит, - завела она жалобным голосом и подперла голову ладонью.
– Самим о себе приходится заботиться, а ты молодая, устроишься, замуж выйдешь.

– Кто же меня возьмет, если я и проститутка, и зараза, и тварь подзаборная?
– невинно спросила Людмила.
– Бабушка мне дом обещала завещать, да не успела.

Мать завелась с пол-оборота.

– А-а-а...
– завизжала она.

Людка со стуком поставила жидкий стакан чаю на стол.

– Господи, как же вы мне надоели! Твой кобель еще не всех баб перетрахал?
– наглым голосом спросила она. Раньше такие слова наедине вымолвить бы постеснялась.
– Я когда уезжала, мне соседка Валька хвасталась...

Мать чуть удар не хватил.

Людка быстро накинула куртку и выскочила из квартиры от греха подальше.

Она шла и плакала. Очень хотелось есть. Она дрянь, дрянь, специально мать из себя вывела, ничего ей Валька тогда не говорила. Про нее и так весь город знал, что подстилка, под любого подлезет, кто стакан нальет. Плакала Людмила с наслаждением. Эти слезы как бы оплакивали ее прежнюю жизнь. Она сейчас чувствовала себя сильной, а не убогой уродиной, как считала раньше. Она многому научилась. И быть жесткой тоже.

Вспомнился случай, услышанный в то время, когда скиталась по вокзалам. Его рассказала одна из товарок.

Девчонка, закончив школу, устроилась на службу в контору. Проживала она то ли с бабушкой, то ли комнату снимала. Людка не помнила всех подробностей. Мать с отчимом жили отдельно. Получилось так, что она забеременела и одновременно потеряла работу. Аборт был тяжелым, началось заражение крови. Она выкарабкалась, но похудела килограммов на пятнадцать. Из больницы выписалась, ветром шатало. Денег не было совсем. Она пришла в гости к матери, худющая, как скелет. Мамаша сделала вид, что не заметила состояния дочери, и болтала о том, о сем. Перед уходом угостила яблоком. Провожать ее пошел отчим. На автобусной остановке он выгреб из кармана все деньги, которые у него были, и протянул падчерице: возьми, тебе пригодится.

Подобных историй Людка наслушалась немало.

Она направлялась к старой соседке, чей дом находился рядом с бабушкиным. По дороге купила два пирожка с капустой и с наслаждением стала их есть. Хорошо... И денек вроде разгуливается. Она остановилась и стала наблюдать за стайкой воробьев, потом бросила им крошки. Ишь, разгомонились. Она весело смотрела на снующих туда-сюда воробышков. Не унывают, молодцы!

Подошла большая собака и уселась рядом.

Людмила вдруг почувствовала себя свободной и независимой. Она перестала страдать от черствости и жестокости матери. Ее это уже не трогало. Если с ней так поступают, почему она должна плакать день и ночь от обиды и несправедливости? Если бы не мать, она не подалась бы в Москву, не попала бы в лапы Сусанны. Но и с Вадимом и Сашей тогда тоже не познакомилась бы...

Собака доверчиво ткнулась носом в колени.

– Нет ничего, домой иди, - сказала ей Людка.

Собака не уходила.

– Бедняга, у тебя тоже нет дома, - пожалела она псину.
– Погоди, я сейчас.

Она снова подошла к лотку с вкусно пахнущими пирожками и купила еще.

– Ешь, не бойся, - она погладила животное по голове.

Старая соседка встретила ее с радостью.

– Хорошо, что объявилась, а то твои совсем обнаглели. Мамаша с Анатолием, сожителем своим, все себе захапать норовят.

– Не захапают, руки коротки. Я им так и сказала.

– Никак, у них уже побывала?

– Да, - нахмурилась она.
– Отчим, как паук, мать под себя подмял. Только со мной уже не удастся, как раньше...
– Она сжала губы.
– Ну их в задницу.

– Молодец, девка!
– похвалила соседка.
– Тебе за себя самой постоять надо, никто не поможет.

"Может, и поможет", - подумала Людмила, но промолчала.

Вдвоем они сходили на бабушкину могилку.

– Работать пойду, деньги будут, обязательно оградку поставлю, цветов весной насажу, - пообещала она бабушке.