Спустившись с холма, я выстроил пленных в шеренгу. Их было пятеро. Каждому я предоставил выбор: жить или умереть.

– Где Деландро?

Они предпочли умереть. Я не удивился. Параграф двенадцать.

Ни Джесси, ни Марси среди них не было. Плохо дело.

Последний попытался доказать мне, что это его собственный выбор.

– Угу. Мертвый все равно мертвый.

И я нажал на спуск.

Да поможет мне Бог! С каждым разом это становилось все легче.

Обратно я вел машину сам. Мне необходимо было подумать. Где-то на полпути к лагерю Племени я принял решение. Просчитал до десяти. Решение по-прежнему казалось мне правильным. Я взял телефон.

– Берди, это Джим. Не задавай вопросов. Просто слушай…

Я надеялся, что на этот раз, в виде исключения, она поверит мне.

Полковник Райт ждала меня возле все еще не сожженной конюшни.

Большая часть наших солдат отправилась назад. Детей посадили в один из автобусов и тоже увезли.

Полковник стояла напротив огромных распахнутых ворот конюшни.

– Думаю, вам следует посмотреть, что там внутри.

Я быстро зашел..,; Там был загон, сооруженный из кип прессованного сена, высотой метра два с половиной. Пришлось подняться по тюкам, как по ступенькам, чтобы заглянуть внутрь.

В загоне находилось пять маленьких червей; таких крошечных я еще не видел, их можно было держать на руках, как младенцев.

И кое-что еще.

Пол в загоне был темным и мокрым от крови.

Кругом были разбросаны обрывки одежды, но разглядеть еще что-нибудь, кроме этих клочков, было невозможно.

Это и были пропавшие дети.

Черви-младенцы посмотрели на меня и залились трелями.

– Пррт? – спрашивали они.

Один попытался забраться по тюкам сена наверх, но был еще слишком неуклюж. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Детеныши – любые – прелестны. Даже хторранские.

Сколько им? От силы неделя.

Так вот что Деландро решил здесь оставить – обузу. Он всегда мог вырастить червей, потому что всегда мог найти пищу для них. Эти же мешали ему. Нет, ренегаты бросили этот лагерь еще до того, как появились мы.

Но он – или Марси – знали, что подумаю я: ренегаты ни в коем случае не расстанутся с такой ценностью, как черви.

Только они ошибались.

Я знал одну вещь. Если фанатик собирается отдать жизнь за идею, ему, уверяю вас, не будет никакого дела до того, что подумают о нем окружающие.

Я снял с плеча огнемет.

– Всем выйти. Когда амбар займется, через тридцать секунд рухнет крыша.

Полковник Райт посмотрела на меня.

– Может быть, стоит взять их с собой?..

Я отрицательно покачал головой: – Уже произошел импринтинг. Мы ничего от них не добьемся.

– Импринтинг?

– Да. Запечатление. Вам лучше уйти отсюда. – Я подождал, пока она не вышла, потом еще раз взглянул на маленьких червей и сказал: – Я мог бы заставить себя полюбить вас, сукины детки, если бы не ваша паршивая привычка жрать то, что не следует.

А потом я сжег их.

Они умерли сразу. Я был рад этому.

Огонь скользнул вверх по стенам и взорвался. Крыша конюшни занялась в тот самый момент, когда я выскочил из ворот. Секундой позже она обрушилась.

Я повернулся к полковнику Райт: – Благодарю вас. Вы показали себя с наилучшей стороны, леди. Пойдемте.

– Как я понимаю, ваши просьбы на этом не исчерпаны, майор.

– Да, между прочим. Можете устроить так, чтобы меня ждал автобус подвижной разведки?

– У вас есть какие-то особые причины?

– Недостает одного червя. Он мне нужен. Она кивнула: – Найдите его поскорее и сожгите.

После того что она увидела здесь, долго убеждать ее не пришлось.

– И главарей Племени, – добавил я. Райт нахмурилась: – Я думала, что мы покончили с ними.

– По крайней мере четверых нет среди мертвых. Не думаю, что они вернутся сюда. Скорее всего, они и не собирались возвращаться. – Я сел в джип рядом с ней.

Она искоса взглянула на меня, понимая, что здесь происходит нечто большее, чем я говорю, но расспрашивать не собиралась. Отвернувшись от меня, Райт включила передачу.