— Сам знаешь, что это нежелательно. Нужно убрать влияние любой элир, кроме магии Кениры и Мирены. Вы заберёте также оба Сердца, даже гармонизированное.

— Я принесла твой глаз, — сказала Лексна.

— Спасибо, — ответил я. — По идее реликвии и имплантаты влиять на ритуал не должны, но тут тоже лучше перестраховаться.

— Ну тогда что, пойдём? — спросила Лексна.

— Конечно, нечего терять времени.

Мы встали из-за стола и направились в отдельную комнату, которую я оборудовал под медицинские цели. Стены и потолок тут были залиты белым мрамором, магические контуры обеспечивали стерильность, а осветительные артефакты давали яркий свет без теней во всём объёме помещения. Остановившись возле дверей, Кенира сказала:

— Лез, спасибо! Я думала это сделать сама, но… Просто не могу. Я не какая-то неженка, но сама мысль, что это он…

— Успокойся, — мягко сказала Лексна. — Обычное дело, именно поэтому целители операции на родственниках не производят.

— Хотя мама папу уже латала, — заметил Хартан. — Ну, помните, когда он огребал от воробьёв?

— Это немного другое, — улыбнулась Кенира. — Но да, тогда его было жалко, и вместе с тем очень смешно.

— Ладно, все прочь! — распорядилась Лексна. — Только я, Ули и Тааг!

Мы зашли внутрь, закрыли двери. Я быстро снял одежду, оставшись полностью голышом, и сложил её в угол. Послав сигнал управляющей системе, дождался, пока по помещению не прокатится волна стерилизации, стал посреди комнаты и раскинул в стороны руки. Лексна без лишних слов провела по мне ладонями, останавливая своей магией кровообращение на отдельных участках тела, а потом сделала шаг в сторону.

— Тааг, приступай! — сказал я.

Сейчас, когда реликвия лежала вместе с одеждой, я мог отдавать только голосовые команды. Впрочем, голем знал, что делать, так что этого хватило с лихвой.

Он выпустил два тонких усика, которые принялись с большой скоростью скользить по моей коже. Там, где они касались тела, плоть расступалась, словно под лезвием острейшего скальпеля. Закончив с руками, шеей и левым виском, Тааг вскрыл мне брюшную полость. Два щупальца скользнули в образовавшийся разрез, извлекая за собой кристалл накопителя и блок преобразования магии, тот самый, что я извлёк из поломанной видеокамеры, подаренной мне когда-то Эгором.

Отложив артефакты на пол, Тааг начал вытаскивать энерговоды. Проволочки из змеиного серебра выглядели, словно кровеносные сосуды, наблюдать за извлечением даже периферийным зрением было жутко неприятно. Закончив с плечами, предплечьями и пальцами, Тааг принялся за мою шею. Он извлёк проволоку и оттуда, залезая за ухо, пройдя по виску и скользнув в глазницу.

Внезапно в комнате стало темнее — мой глазной имплантат, державшийся на остатках содержащейся в нём элир, исчерпал последние ресурсы и перестал работать. Впрочем, это уже ничего не меняло — перед лицом мелькнуло щупальце, и я увидел, что в нём зажато что-то круглое.

Закончив меня потрошить, Тааг подхватил все элементы извлечённого артефактного комплекса и удалился в угол, где застыл, безмолвно глядя на меня фасетами своих глаз. Его место заняла Лексна. Она вытянула руку, и по мне пробежала волна сканирующей магии, которую я теперь не видел и никак не мог почувствовать. Кивнув каким-то своим мыслям, Лексна немного присела, провела ладонями сначала мне по животу, потом по рукам вплоть до кончиков пальцев, а напоследок занялась шеей и головой. Я ничего не видел и не чувствовал — ни хорошего, ни плохого. Нервные окончания не только перестали посылать болевые сигналы, но и полностью взяли выходной — кожа местами онемела и даже не ощущала прохладу окружающего воздуха.

Наконец, чему-то решительно кивнув, Лексна взяла с одного из ящиков сосуд, где голубоватое сияние стазиса оберегало мой родной глаз, подошла ко мне и начала трудиться над глазницей. Она отошла на шаг, взмахнула рукой и коснулась пальцем моего виска.

По коже прокатилась лёгкая волна неприятных ощущений, словно проходило онемение от отсиженной ноги, но всё быстро пропало.

— Как зрение? — спросила Лексна.

Мне казалось, что мозгу понадобится время для повторной адаптации к идущим от глаз сигналам. Что поначалу буду видеть какие-то неразличимые цветные пятна, искажённые пропорции или неправильную яркость. Я попеременно закрыл и открыл глаза, оба видели одинаково. Одинаково плохо.

— Чувствую себя почти что слепым, — признался я. — Не вижу магии, чёткость и детали отвратительные, да и доступен только обычный видимый диапазон. Но ты сделала всё как надо, отличная работа! Просто я уже отвык быть простым лишённым магии человеком.

Повернувшись к голему, я сказал ему тихим голосом:

— Придётся вновь мне помогать, дружище. Как в старые времена.

Разумеется, голем не ответил.

Я подошёл к груде одежды и принялся быстро одеваться. Учитывая, что именно для этого случая я выбрал простую пижаму, много времени это не заняло.

Мы вышли из медпункта, где нас встретила целая делегация. Кенира подскочила, взяла моё лицо в ладони и повернула из стороны в сторону. Я чувствовал идущий от неё поток эмоций, так что постарался успокоить:

— Всё уже в порядке. Для Лексны это была очень простая операция, ничего плохого случиться не могло.

Кенира кивнула, поцеловала в губы и отстранилась. Мы спустились вниз, провожая друзей и сына к выходу. Ксандаш ухватил меня за плечи, посмотрел в глаза и сказал:

— Ули! Пусть Ночная Госпожа укроет тебя своими крыльями. Пусть Мать Торговли пошлёт тебе удачу! Пусть Единитель Сердец приведёт к желанной цели! Да хранит Рассветный Доктор твоё здоровье, а Щит Страждущих оберегает жизнь!