A capillo usque ad ungues

От волос на голове до ногтей на пальцах ног

Мысли профессора Виноградова от пороха плавно перетекли к пушкам, а значит к его профессии — к металлургии. Медные? Чугуневые? Бронзовые? Чтобы сделать действительно мощные орудия, а не пищали, нужно огромное количество металла. Или не нужно? Нет, так-то нужно. Но первые несколько штук, чтобы просто напугать врагов, можно сделать из дерева. Здесь есть дубы, а на дне речек должны быть и морёные стволы. Фильм же смотрел он «1612» про то, как сделали пушку из дерева, оковав её железными кольцами. Да, её второй раз уже точно использовать нельзя. Но зато это просто деревяшка. А вот для противника выстрел из орудия, скажем, калибра в сто пятьдесят миллиметров, заряженного картечью, будет таким сюрпризом, что мама не горюй. А если одновременно по наступающим не одна пушка, а пять таких штук жахнет?! Может там, где-то, в Германских землях, Бертольд Шварц и изобрёл уже порох. Но тут, в восточных землях, огнестрельное оружие появится не скоро, а первое его применение надолго отобьёт охоту у врагов лезть на Русское королевство.

Отбиться от ляхов и Гедимина, а там, чем чёрт не шутит, и с Азбеком пиписьками помериться. Гремучую ртуть или гремучее серебро он сделает легко. Серебро есть, спирт нагонит, а азотная кислота… Ну, сера же есть. И есть способ, которым серную кислоту начнут изготавливать лет через сто, так называемым «камерным» методом, в основе его лежит реакция горения на воздухе смеси серы и калийной селитры. Процесс проводится в камерах, обитых свинцом, нерастворимого в серной кислоте. Продуктами горения получаются оксиды азота, соли калия и SO3, который и поглощается водой, находящейся в камере. Таким способом можно получить кислоту небольшой крепости, которую потом просто упаривают.

2KNO3+2S+2O2 = K2SO4+SO3+NO2+NO

SO3+H2O = H2SO4

Если есть серная кислота и селитра, то вуаля можно получить за сотни лет до Глаубера азотную кислоту и гремучее серебро. И наделать мин. Скачет, значит, отряд монголов на тебя и тут бах, бабах. Конь наступил на взрыватель. А там деревянный ящик с гвоздями. Десяток деревянный ящиков. Ну, а в отступающих из пушек пальнуть. Чего там? Где стояние? Так стояли, просто потому что пушки видели, вроде там даже не стреляли, а если и стрельнули, то разок, и что это были за пушки. Ядрышком в пять сантиметров? (Стояние на Угре — военные действия в 1480 году между войсками хана Большой Орды Ахмата и войсками великого князя московского Ивана III).

Ещё можно попробовать сделать мощные арбалеты. Сейчас не умеют ещё делать пружинные стали, а ведь нет ничего проще, нужно просто после закалки сделать отпуск. Самое сложное — определить температуру, но ведь он сам студентам на том же введение в специальность рассказывал, как её определяли без термопар. Всё не просто и нужно будет поэкспериментировать, но способа даже два, есть по цвету металла, и он помнит эту табличку, а есть эксклюзивный, там по закручиванию волосков на бороде в зависимости от расстояния до раскалённого железа или чугуна. Ну, ничего страшного. Будет кузница, найдём бородача и с помощью цветовой таблицы и эту таблицу составим.

Главное теперь — выжить и от первых наскоков соседей отбиться.

Глава 4

Событие десятое

Actum ut supra

Поступай как выше (раньше) указано; Действуй, как указано выше

Народная медицина рулит. Не вымер последний Романович. И прижигание раны после соскабливания омертвевшей плоти помогло… Вспомнилось во время лежания на лавке Андрею Юрьевичу то ли фильм, то ли книга, про то, что лечили опарышами в эти былинные времена, мол личинки мух обгладывали омертвевшие ткани только, а живые не трогали. Если честно, то выскабливания хватило для того, чтобы было, что внукам рассказывать, и попробовать на себе этот опарышивый метод Виноградову не хотелось.

На третий день князю тётка знахарка разрешила вставать до ветру, а на пятый даже так поправила повязку на голове, что и левый глаз теперь смотрел на окружающий мир с удивлением, не всё правому одному отдуваться.

На шестой день появились и первые серьёзные посетители. Первым в горницу вломился епископ Владимирский Афанасий. Это был совсем не старец в вылинявших коричневых одеяниях. Как там верхняя одежда у монахов называется профессор не знал, но это точно был шёлк с золотым шитьём. Шапка… Да, чёрт его знает… Клобук? Это слово единственное в голову пришло. Так шапка была тоже со всякими византийскими орлами и иконами и с крестом на макушке. Митра! Митрополит же. Явно одно слово от другого произошло. Хотя этот епископ.

— Здрав будь, Андрей Юрьевич, — Афанасий сунул ему руку с тремя перстнями для поцелуя.

Виноградов сделал вид, что приложился. Голос у епископа был не сильно и басовитый. Обычный человеческий голос. И борода не лопатой, чуть может больше, чем у настоящего князя Владимирского была, когда он призраком являлся. Посох разукрашенный и с каменьями в руке у епископа, сапоги красные на ногах, без каблуков.

Епископ чего-то явно ждал, смотрел удивлённо на болезного.

— Благословите, Ваше Высокопреосвященство, — епископ это же как кардинал в той самой Франции?

— Благословляю тебя сын мой. Поведай мне о планах твоих. Всех нас теперь они касаются, — без раскачки начал епископ Афанасий. Говорил он с сильным акцентом, но не немецким там или английским и даже не с греческим. Язык его родной был скорее всего славянский. Кто там есть из славян, кто тоже православный. Болгарин? Серб?

— О планах? План выздороветь, — Андрей Юрьевич мысленно затылок поскрёб и решил в самом деле одним планом поделиться. Может предыдущий хозяин тела и плохо кончил, но мысль насчёт женитьбы была верная, — Владыка Афанасий, лежал я тут в горнице, смотрел на лампаду, на иконы за ней, молился, — Виноградов троекратно осенил себя знамением, то же самое и епископ Владимирский проделал, не переставая в упор смотреть на Андрея Юрьевича, — Просил господа совет мне дать, как теперь быть. Не буду врать, не ответил мне Господь. А только потом через часец или два пришла мне в голову мысль, что нужно жениться на дочери Гедимина и союз с ним против ляхов заключить, если те пойдут на нас войною, — Виноградов в церковь не ходил и крестным знамениям себя никогда не осенял и чуть в кукиш пальцы не сложил. Вовремя опомнился, вспомнив как это делает монашек Димитрий — травник преставленный к нему Афанасием — двумя перстами.