Пока Вилли не пускал в ход правую руку. В ней был нож.

Герас лежал на полу и, страшно оскалившись, нашаривал кобуру, которая лежала также на полу рядом с перевернутым стулом.

Понимая, что дело в общем-то сделано, Модести подошла к человеку на четвереньках. С момента ее появления в комнате прошло восемь секунд.

Модести услышала, как Вилли рявкнул: «Тихо, Герас», после чего послышался странный звук и вопль.

— Я же тебе говорил, — сказал Вилли.

Бандиту тем временем удалось кое-как подняться, и теперь он шатался на сделавшихся ватными ногах. Модести ударила его дважды конго, по обеим рукам, потом подтолкнула к качалке, стоявшей неподалеку от стола. Он плюхнулся в нее, и руки его беспомощно обвисли.

Модести бросила взгляд на Гераса. Нож Вилли пригвоздил его руку к полу. Вилли склонился над ним, выдернул нож, потом подобрал ствол, который уже лежал возле кобуры.

Герас с гримасой боли поднял руку, из которой текла кровь, потом прижал ее к животу. Лицо его было бледное, глаза остекленели.

— Ну, вот, вроде бы и все, Принцесса, — сказал Вилли. Вид у него был довольный. Она улыбнулась и подошла к Эмилио забрать его оружие. Вилли вышел из комнаты и вскоре вернулся с ее рубашкой, которую он галантно подал ей, чтобы она могла одеться.

— Ты последи за порядком, — сказала Модести, — а я схожу погляжу, что там вокруг.

— О’кей, Принцесса.

Модести начала прочесывать комнату за комнатой. Ей не удалось найти никаких письменных распоряжений, которые привели к тому, что она с Вилли оказалась на этой вилле. В двух из четырех спален она нашла пистолеты. Форли сопел на диване. Модести связала его жгутами из одеяла. Когда она опять спустилась в холл, то услышала, как в большой комнате кто-то завопил.

Оставляя это без внимания, Модести вышла из дома. На аллее машин не было. Гараж у дома также пустовал. За гаражом Модести обнаружила старинное ландо. Судя по всему, его берегли не одно десятилетие — и четыре колеса, и кузов были в очень неплохом состоянии, но солнце, ветры и дожди последних нескольких лет все же дали о себе знать…

Модести прошла за дом. Сада как такового не было, имелась лишь лужайка, а за ней росли деревья. У самых деревьев стоял деревянный сарай. В нем Модести обнаружила старые ведра, ржавый топор, мотки толстой веревки, а также тачку.

Двадцать минут спустя она прошла через террасу в комнату, где Вилли пас шестерку их бывших тюремщиков. Войдя, она чуть было не расхохоталась. Один из громил остался в трусах, а Вилли напялил на себя его цветастую рубашку, брюки, которые оказались на несколько дюймов короче, чем следовало бы, а также щегольские лакированные туфли с острыми носами.

Пятеро лежали на спинах, заведя руки за головы. Большие пальцы у них были связаны скрученными полосами скатерти. Все были в сознании и лежали рядком, но никто не смел пошевелиться. Герас, к удивлению Модести, лежал без признаков жизни на диване. Его правая рука была перевязана бинтом из той же скатерти. Вилли сидел на краю стола, курил и играл трофейным ножом. На столе лежали три ствола, а кроме того, стояли наполненное какой-то жидкостью блюдце, бутылка, «Детрола», а также валялся моток ниток, в который была воткнута иголка.

— Что с ним, Вилли? — спросила Модести, кивая на Гераса.

— Решил, что надо бы зашить ему руку. — Он кивком показал на нитки. — Все лучше, чем ничего. Но обычная иголка — штука хитрая…

— Он что, потерял сознание в ходе операции? — с улыбкой спросила Модести.

— Не совсем… — В голосе Вилли зазвучало смущение. — Болван начал вопить и дергаться. Вот и пришлось маленько охладить его пыл. Скоро очухается…

— Отлично. Мне надо с ним поговорить.

Вилли вытащил для нее сигарету из пачки на столе и зажег с помощью изящной золотой зажигалки, которую до этого Модести у него не видела. Она явно досталась Вилли вместе с одеждой.

Модести села в качалке и, вытянув свои длинные ноги, стала наблюдать за Герасом.

Глаза пятерых лежавших на полу мужчин перебегали с Вилли на Модести и обратно. Они смотрели с испугом и непониманием на странную парочку, мирно покуривавшую среди этого хаоса.

— Поздновато насчет прогулки по морю, Принцесса, — меланхолично заметил Вилли.

— Даже не знаю… Ночью вообще-то даже приятнее. Я бы прогулялась. Но у них тут нет машины.

— Вообще ничего нет?

— Только карета. Старинная. Вроде той, что мы видели в музее в Лиссабоне, только без тех украшений. А вот с автотранспортом плохо.

— Жаль.

— Да… Ты лучше притащи сюда и того, что валяется наверху.

— А он живой?

— Когда я последний раз его видела, он уже приходил в себя. Вилли исчез в дверях. Он отсутствовал дольше, чем требовалось. Только три минуты спустя он появился, бредя, как пожарник, с Форли на плечах. Глаза у того были открыты. Вилли сбросил свою ношу и уложил итальянца рядом с остальными.

На диване зашевелился Герас. Модести подошла, сильно ущипнула его за мочку уха. Вскоре глаза его открылись. Взгляд сделался осмысленным. На губах появилась улыбка, в которой смешались и испуг, и надежда. Испуг не удивил Модести. Она успела уже убедиться, что бандиты хорошо сражаются до момента поражения, после этого их боевые качества улетучивались бесследно.