– С тобой остаться?

– Хотя бы до тех пор, пока я не добью эту бутылку и не отрублюсь.

– Женский алкоголизм не лечится, Рози.

– Без алкоголя я бы сейчас тупо пялилась в стенку и ловила бы галлюцинации. Так что, это мое лучшее успокоительное.

Веласкес не стала спорить, потому что была такого же мнения.

Квартира Дамиана встретила Селию мертвенной тишиной. Темные оттенки интерьера приобрели еще большую мрачность. Тогда девушка, решив ее развеять, клацнула по выключателю, и просторную, с минимализмом обставленную гостиную озарил приглушенный свет, тянувшийся по периметру потолка.

Подруга теперь была в безопасности и тихо посапывала в подушку. Сон Розы был крепок благодаря принятому «успокоительному», а перед уходом Веласкес столкнулась с ее родителями. Они вернулись с ужина в честь своей годовщины, и их счастливые, искрящиеся любовью взгляды друг на друга отчего-то заставили Селию болезненно возжелать присутствия Бланко.

Но его не было. И что с ним в эти мгновения происходило – неспокойная загадка той же оперы.

Девушка выпила лишь стакан воды. Она не хотела ни есть, ни спать, хоть и была полностью выжата. Голова грозилась взорваться от потока негативных предположений о том, что случилось после их с Розой ухода. А если Дамиана ранили? Если он истекал кровью?

Если его убили?

От подобной мысли Селию едва ли не прошиб холодный пот. Тремор тронул конечности.

– Успокойся, – прошептала себе Веласкес, спрятав лицо в ладонях.

Послышался звук открываемой входной двери. Девушка подорвалась с места и направилась в коридор, остановившись в его начале.

– Дамиан…

Наемник повернулся к Веласкес, позволяя узреть результат человеческой жестокости во всей красе: кровь на лице, кровь на одежде, кровь на руках. И, несмотря на это, губы парня растянулись в уставшей, но теплой улыбке.

– Привет, глазки.

Она налетела на Дамиана и, не брезгуя, крепко обвила его шею руками. Парень оторопел, а после обнял Веласкес в ответ с таким же чувством, приподняв ее над полом. Пальцы зарылись в мягкие девичьи локоны, в нос ударила сладость, перебиваемая металлическим шлейфом запекшейся крови.

Бланко вернул Селии возможность стоять на ногах и заглянул ей в глаза.

– Ждала меня?

– Тебя надо отмыть, – проигнорировала вопрос Веласкес, без тени отвращения разглядывая Дамиана. – Это ведь не твоя кровь?

– Вперемешку. Как подруга?

– Напилась, чтобы заснуть. Она надеется, что твой друг лишится своего достоинства.

– Не лишился, но воспользоваться больше не сможет. Как и чем-либо еще.

Селия выдержала недоуменное молчание, дождавшись, когда парень скажет конкретней.

– Он мертв, Селия, – тяжело вздохнул Бланко, сбросив бомбер. – Что я могу тебе еще сказать?

Действительно, что еще можно было сказать на новость о смерти человека? Особенно о смерти того, кто ради своих корыстных целей поставил чужую жизнь под угрозу. Разум Веласкес, вероятно, руководствовался именно этим при переваривании информации, и потому сама она реагировала спокойно. Безумно спокойно.

– Становишься моей маленькой копией, – Дамиан говорил с гордостью и чуть прищуренными глазами, на губах играла волчья ухмылка.

– Что ты имеешь ввиду?

– Смерть больше не пугает тебя так, как это было сначала. Ты изменилась и продолжаешь меняться, но нравишься мне все больше.

Искрящееся напряжение повисло в воздухе. Они смотрели друг на друга, не в силах пошевелиться и не в силах продолжать бездействие. Взгляды с глаз на губы, с губ на глаза. Короткие вздохи, короткие выдохи.

Бланко потянул девушку за собой в сторону ванной комнаты, и Селия, смекнув, к чему все шло, звонко рассмеялась. Эти улыбка и смех для наемника стояли всех денег мира, каждой пролитой им капли крови – он был в этом убежден, а она просто поддалась безумию.

Кран с горячей водой был выкручен парнем на полную. Шум бьющейся о темный кафель воды заполонил пространство. Дамиан стянул через голову испорченную футболку, что чуть позже определенно полетит в мусорный пакет. Накаченное тело манило и впечатляло, и Селия не сдержалась: подошла к нему, осторожно скользнула ладонями по рельефу мышц. Грудная клетка наемника тяжело вздымалась, на шее пульсировала венка.

– Что? – лукаво ухмыльнулась Веласкес, потянувшись к ремню.

Бляшка звякнула, язычок молнии был медленно потянут вниз. Возбуждение Бланко уже рвалось наружу, но в таком виде он не мог позволить себе интимней коснуться Селии, поцеловать ее.

Овладеть ею.

Мог бы, но не хотел. Потому мягко убрал девичью руку и, самостоятельно избавившись от одежды, зашел в душевую кабину, подставив себя горячим струям. Они обжигали не сильнее бушевавших к Веласкес чувств. Розовые потеки вихрем закручивались и исчезали в сливном отверстии, пока пар заполонял стекло, делая изображение вне кабины искаженным и мутным.