Шрифт:
– Ешь… – сказала она, осторожно гладя меня по голове. – Еще хочешь?
– Да… – искренне ответил я и вильнул хвостом.
Девочка совсем не испугалась! Я так и думал, потому и рискнул с ней заговорить. Просто она была не такой, как другие дети. Хотелось верить, что она избежит общей участи и сохранит все то чистое и доброе, что в нее заложено природой.
– Я не знала, что собаки могут разговаривать, – тихо сказала она.
– Только с хорошими детьми, – пояснил я. – И только тогда, когда рядом нет взрослых.
– Да, – согласилась девочка. – Взрослые всегда все портят.
Она подошла к блюду с жареными куриными тушками, взяла вилку и аккуратно оторвала кусочек мяса. На мой взгляд, могла бы дать и всю тушку целиком, но я не стал настаивать.
– Вот… – сказала она, подавая мясо на вилке. – Бери.
– Спасибо…-Я осторожно взял зубами кусок и аккуратно проглотил. – Очень вкусно.
– Наверное, трудно быть собакой? – спросила девочка, присев рядом и почесав меня за ухом. Скажу честно – было приятно.
– Трудно, – ответил я, удивляясь ее вопросу. – Никто не воспринимает тебя всерьез.
– Детям тоже трудно, – вздохнула девочка. – Взрослые за нас решают, что и как нам делать.
– Например? – поинтересовался я.
– Меня водят в музыкальную школу. А я хочу рисовать.
– Так скажи им об этом, – посоветовал я.
– Я бы сказала, но тогда мама расстроится. Она хочет, чтобы я играла на пианино…
Кто сказал, что у детей нет проблем?.. Может, мне поговорить с ее мамой? Тет-а-тет, без посторонних?
– А ты просто рисуй, – сказал я. – Рисуй так, чтобы все увидели, как хороши твои рисунки. Тогда твоя мама передумает.
– Не знаю, – пожала плечами девочка. – Я свои рисунки давно никому не показываю.
– Так покажи! Вот увидишь – мама посмотрит их и забудет о музыкальной школе.
– Хорошо, – ответил а девочка. – Я попробую… Извини, мне надо идти.
– Понимаю. Проводи меня в сад, хорошо? А то меня не выпускают.
– Ладно… А ты не убежишь? – В голосе девочки мелькнуло подозрение.
– Нет. Я обещаю.
– Тогда пошли…
Пожелав мне всего хорошего, она вернулась в дом, а я остался один под звездным небом… Или не один? Где-то здесь должен быть мерзкий лохматый кот…
Внимательно оглядевшись, я спрыгнул со ступенек, изменил форму тела на более подходящую для охоты. Ну вот, теперь совсем другое дело…
– Кис-кис-кис! – тихо позвал я. – Где ты, рыженький мой? Иди сюда…
Неподалеку что-то зашуршало. То-то же… Усмехнувшись, я отрастил зубы поострее и бесшумно скользнул в темноту.
Глава восьмая
Из клиники Томми и его коллег выпустили через два дня, вернув не только одежду и документы, но и оружие. По мнению Томми, выпустили не потому, что убедились в отсутствии какой-либо инопланетной заразы, а потому, что больше не могли получить от них никакой ценной информации…
Томми далеко не сразу понял: наряду с тем что он не сообщил своевременно о монстре в Особый Отдел, раздражение полковника Бернштейна вызывал сам факт убийства этого существа. Учитывая, насколько хорошо полковник был осведомлен о некоторых деталях, связанных с поведением монстра, Томми сделал вывод, что полковник уже где-то слышал о нем. Окончательно майор убедился в своих подозрениях, когда в одном из разговоров Бернштейн назвал монстра «метаморфом». Точно так же в беседе с Борисом его величал зверолов Савелий – вернувшись с Земли, Борис передал Томми полный отчет… Получалось, что полковник хорошо знал, с кем имеет дело, и хотел заполучить это существо живым. У него не получилось – отсюда и вся его досада.
Сразу после возвращения в Управление Томми вызвал генерал Дюбуа. Генерал был невероятно мрачен. Томми догадался, что у того состоялся нелегкий разговор с вышестоящим начальством. Генерал даже не предложил Томми сесть, что говорило о многом.
– В два часа к вам придет представитель Особого Отдела, – холодно сказал генерал. – Сдайте ему все материалы по этому делу.
– Слушаюсь, – спокойно ответил Томми. – Сдам.
– Вы свободны…
Разговор оставил у майора неприятное впечатление. Он понимал: и генералу несладко: сама мысль о том, чтобы склонить голову перед Особым Отделом, казалась Дюбуа кощунственной. Он вынужден был исполнить закон и не мог с этим ничего поделать… Томми все понимал, но зачем же столь холодный тон и подчеркнутая сухость? Нехорошо… Хоть бы поблагодарил майора за то, что тварь уничтожена.
Еще одним ударом – по-другому и не скажешь – стаи для Томми уход Дианы. Дело закрыто, ее услуги больше не нужны… На вопрос, могут ли они встречаться, Диана лишь пожала плечами.
– А надо ли? – тихо спросила она, с улыбкой глядя на Томми.
– Может, вы и правы, – ответил Томми, стараясь не смотреть девушке в глаза. – До свидания.
Диана ушла, а Томми еще долго корил себя за глупость. Ведь сам оттолкнул ее! Отчего было не сказать простое «да», а там жизнь рассудила бы… Так нет же – опять полезла его проклятая гордость!.. Даже не так – всему виной этот проклятый полковник! После проведенных в его гостеприимном логове дней Томми был зол и раздражителен, потому и ляпнул сдуру Диане первое, что пришло в голову.