Оставалось только догадываться что происходило в его душе в этот момент. Динка моргнула и вцепилась в весло, обнаружив, что лодка давно уже дрейфует без должного управления. Поступательное движение вперед, которое обеспечивали гребцы на корме тоже прекратилось. Динка обернулась. Четверо варрэнов с удивлением смотрели на небо, с которого большими белыми хлопьями падал первый в эту осень снег.

Динка улыбнулась. Они же в этом мире полгода. Значит, они появились весной, когда снег уже растаял и не видели этого явления природы.

— Это снег, — пояснила она в ответ на взгляды, обратившиеся к ней. — Теперь вместо дождя полгода с неба будет падать снег, покрывая землю.

Тирсвад подставил ладонь и пушистый снежный комочек опустился ему на руку, тут же растаяв и оставив на коже прозрачную капельку.

— В вашем мире не бывает снега? — спросила она, с улыбкой наблюдая за мужчинами, которые словно дети, ловили и пытались разглядеть снежинки.

— Нет, не бывает. Какое любопытное явление природы, — отозвался Хоегард. Он догадался поймать снежинку на край одеяла, но она тут же растаяла от его дыхания, едва он склонился над ней.

— Да, только очень холодное, — грустно отозвалась Динка, отворачиваясь и кутаясь в одеяло. Она и раньше не испытывала радости от наступления зимы, и сейчас первый снег вызвал новую волну печали в ее душе. А снегопад все усиливался, превращая окружающий мир в вихрящийся белый круговорот.

— Может пристанем к берегу, разведем костер? — предложил Тирсвад. — А то в такой мгле и наткнуться на что-нибудь можно.

— Полжизни бы отдал за натопленную баню и мягкую постель, — проворчал Хоегард, сгребая Динку в охапку и усаживаясь на ее место. Динка мурлыкнув, уютно свернулась клубочком в его руках. С этим она была полностью согласна. Хоегард перехватил руль и уверенно направил лодку к едва виднеющемуся сквозь снегопад берегу. Вожак и Шторос налегли на весла. Динка осталась на носу, соскользнув в ноги Хоегарду, чтобы не мешать ему, и закутавшись в одеяло до самого носа. Берег постепенно вырисовывался сквозь белую пелену. Однако вместо заболоченной поймы реки их глазам предстали ряды аккуратных домиков, причалы и мостки, привязанные к столбикам лодки.

— Город, и большой… — изумленно протянула Динка. Мимо проплывали заснеженные улицы, где маленькие домишки уже сменились высокими каменными домами. Деревянные мостки уступили место пристаням, у которых, вместо рыбацких лодчонок, были пришвартованы настоящие корабли с высокими мачтами и подвязанными парусами. Их маленькая лодка скользила мимо их величественных силуэтов. Снег поредел, падая с неба редкими просяными зернышками, но противоположный берег реки так и не показался, теряясь в туманной дымке на горизонте. Берег, на котором стоял город, плавно изгибался, открываясь в необъятные водные просторы до самого горизонта.

— Море, — восхищенно выдохнул Хоегард. Динка зачерпнула воды из-за борта и поднесла к губам, сначала к своим, а затем к губам Хоегарда.

— Соленая, — еще больше удивился он, коснувшись губами ее влажной ладони.

Чем дальше они плыли вдоль берега, тем теснее становилось на воде. Корабли уже были пришвартованы в три-четыре ряда вдоль берега, едва не касаясь бортами друг друга. С бортов на причалы были перекинуты деревянные мостики, по которым сновали взад и вперед люди. На улицах, примыкающих к пристаням, бурлила жизнь. Проезжали экипажи и груженые телеги, запряженные мулами, бегали оборванные мальчишки, сновали матросы в полосатых тельняшках, зазывали в свои заведения бойкие торговцы. Город резко пах тухлой рыбой, гнилыми овощами и нечистотами. Динка во все глаза смотрела на проплывающую мимо нее незнакомую жизнь.

— В этом городе легко будет затеряться, — задумчиво обронил Хоегард. И, словно отвечая ему, с кормы послышался голос Вожака:

— Ищем место и причаливаем.

На лодке поселилось нетерпеливое возбуждение. Все устали от бесконечных скитаний. А город — это постоялые дворы, нормальная горячая еда, удобная, подходящая по размеру одежда и обувь, немудреные развлечения и большие возможности. Вот только на все это требовались деньги, а их у беглых тюремщиков не было ни медяка.

От моря вглубь города отходили узкие каналы, в которые не заходили большие корабли. Там сновали узкие и маневренные лодки, доставляющие грузы с больших кораблей к расположенным в сердце города складам. В один из таких проходов завернули свою лодку варрэны. В канале было тесно, лодки сталкивались бортами, ругались рулевые и грузчики. Но Хоегард ловко лавировал в плотном потоке суденышек, выискивая удобное место, чтобы пришвартоваться.

— Эй, куда прешь? — прикрикнул на него высокий бородатый мужик, управлявший своей лодкой с помощью багра.

Хоегард промолчал, но зато ответил Шторос, покрыв бородача таким потоком нецензурной брани, что тот уважительно замолчал.

— Не местные? — обратился он к Шторосу, поравняв свою лодку с кормой их судна.

— Типа того. С материка приплыли, — отозвался Шторос вполне дружелюбно. — Не подскажешь, где здесь можно продать лодку за приличную цену?

— Решили в море податься? — понимающе закивал бородач. — В море такие ребята нужны. Вот мой капитан как раз матросов сейчас набирает…

— Лодку нам надо продать, — грубо перебил его Шторос.

— Ах да… Плывите дальше по каналу, сначала будут склады, а затем начнутся доки. В доках у вас лодку с руками оторвут. У местных такие вместительные на вес золота.

— Сколько стоит такая лодка по рыночным ценам? — снова спросил Шторос, что-то прикидывая в уме.

— В среднем лодка от десяти золотых. Но за такую, как у вас смело можете просить все двадцать, — охотно поделился бородач.

— Ну, бывай, — Шторос кивнул, вместо благодарности, и налег на весла. Медленно ползущая лодка с бородачом осталась позади.