— Ну, даешь, Тёмыч… — смог вымолвить Гефест.

— Лучше займись делом. — сказал ему Георгий. — Нечего на командира наезжать…

Медик вернулся к больным, а Гефест — к Разумовскому. Владимир проследил за ними и встречных взглядов не заметил. Теперь он, как и Артём, остался в одиночестве.

— Нефиг было идти против меня, капитан… — заговорил Контур.

— А разве ты не!.. — начал было Артём.

— Не смей наезжать на меня! — вспылил майор. — Не лезь в мои дела, если сам не чист!

Как бы ему хотелось ввязаться в драку и сорвать эту маску размашистым ударом. Как бы хотелось убить, да, убить этого самовлюблённого человека, заставить его пожалеть обо всём. Но Контур слышал эти мысли. Он усмехнулся и отошел от капитана подальше, а к отряду ближе. Артём остался на месте, постепенно осознавая произошедшее. Он с силой сжимал кулаки: если бы не перчатки, Владимир бы заметил покрасневшие ладони командира. Артём упал на землю, приложился к стволу дерева. Уставился в пустоту.

Обман вскрылся, а за этим последовало разочарование — пожалуй, одно из самых мерзких чувств. В голове капитана поплыли мысли: «зачем», «для чего», «откуда». Он размышлял, когда у него появилась привычка знать о своих людей всё, даже больше меры. Наверно, когда в его отряд прикомандировали слухача. Того молодого паренька — лейтенанта, представили как разведчика, а на самом деле он оказался доносчиком от Минобороны. Слишком уж Министерству хотелось знать, что происходит в мало контролируемом им подразделении. Вскоре капитан узнал правду, когда слухач не смог объяснить свои разговоры с пустотой. Опасавшийся за свою спину и мнения людей, он попросил слухача докладывать о состоянии солдат в любой момент, как он только попросит. А взамен никто бы не узнал реальное предназначение «разведчика».

Посеешь ветер — пожнёшь бурю, маленький призрак пересказывал мысли капитана. Владимир подошёл к нему и уселся рядом. Дерева позади не оказалось, но платформа и рюкзак за спиной стали хорошей опорой. Посмотрел на капитана. Боль в покрасневших глазах. Боль и больше ничего. В такие моменты не о чем говорить. Хочется только молчать, и молчать долго, прогоняя по рельсам извилин вагоны мыслей. Владимир посмотрел на небеса, наконец-то осознав, что впервые за долгие часы пребывания в Вакууме он видел ясную ночь.

Над головой ярче обычного светили звёзды. Луна проглядывала где-то далеко за деревьями, но звёздный голубоватый свет дополнял белый, пробивающийся сквозь ветки луч. Однако безмятежная картина не привнесла в душу Владимира покоя, вовсе нет. Наоборот, в груди неприятно зашевелилось сердце, больно отзываясь в венах на висках. Сержант вдруг вспомнил странное предупреждение, полученное им ещё на базе. «Следи за небом». Но зачем? Дежавю настигло его холодной волной, и Владимир решился обратиться к капитану.

— С небом что-то не так. Не могу понять…

Капитан глянул на него, затем на небеса.

— Вакуум… — медленно выдавливал он слова, — он как фотоаппарат. Фиксирует всё, чего настигает в одном положении и не опускает. И звёзды светятся, но не мерцают.

Вот оно что! Как же он не заметил?.. Звёзды, будто россыпь маленьких лампочек горели, но не трепыхались, как это должно быть в реальном мире. Небо не шевелилось, оно застыло и никогда больше…

(жуткая мысль!)

…не станет прежним. В голову полезли тяжелые мысли о судьбе целых городов, окажись Вакуум в одном из них. Страшно представить, что целый город накроет иное измерение. Тысячи людей под покровом никогда не меняющегося неба, без воздуха и надежды на спасение.

Такие мысли проносились в его голове. Владимир не сводил с точек звёзд взгляда, пока вдруг не услышал приказ:

— Встаём! Привал окончен!

— Что? — шепнул Владимир. — Разве мы не дождёмся Николая?

— Его уже… — капитан глянул сержанту в глаза, — не имеет смысла ждать.

Владимир раскрыл глаза от страха, но Артёму было плевать на его эмоции. Дождавшись, пока весь отряд не пройдёт мимо, капитан, наконец, встал. Владимир последовал его примеру. Двое изгоев оказались в строю замыкающими. Для капитана такое положение оказалось в диковинку, но он об этом не задумывался. Сейчас ему вообще ни о чём не хотелось думать.

Впереди, буквально за поворотом, их ждал научно-исследовательский институт.

XVIII

Погружение

Ещё никогда Владимир не вспоминал с такой теплотой студенческий кампус города, где он учился в военной академии. Из застеклённых дверей факультета журналистики выходила к нему навстречу его первая любовь. Тогда его безмерно восхищал невероятных масштабов и красот кампус крупнейшего студенческого города России…

(кстати не так далеко отсюда).

Сам он учился в старом здании, где и располагался филиал Академии внешней разведки. Консервативные военные консервативны во всём, в том числе и в выборе учебных помещений. Его память взбудоражил вид огромного научного комплекса. Отряд прошёл не более ста метров перед тем, как оказаться за крутым поворотом и выйти на территорию НИИ.