— Ненавижу! — внезапно заорал старый колдун и всем телом подался вперед, побежал, расставив руки, словно хотел крепко и сильно обнять сына, но на кончиках его пальцев разгоралась магия огня. Алая, как кровь, она разъедала его руки, полыхавшие огнем, поднималась до самых локтей, разрастаясь, наполняясь силой. И остановившись в шаге от Сьегарда, Тронд нанес последний удар. Из его раскрытых ладоней полилось пламя, пробившее защиту сына. Сьегард уклонился, но огонь успел опалить его белоснежные волосы, а затем от единого хлопка рассеялся как туман над рекой и осел черным пеплом на замёрзшую землю. Вместе с остатками силы упал на колени и старый колдун. Уронив голову на грудь он беззвучно заплакал, загребая обожженными руками сухие листья. Небо над его головой заплакало градом. Белые градины падали вниз, шелестя по остаткам сухой листвы, засыпая вечнозеленую хвою, а Сьегард молча стоял и смотрел на отца. Лицо молодого мужчины было спокойным. Тонкие линии шрамов белели на смуглой коже.

— Уходи! — сказал он тихо и отвернулся, намереваясь покинуть поляну. Тронд потянулся к голенищу сапога. Быстро извлек короткий нож с широким лезвием, покрытым зазубринами. Один взмах, и он метнул нож в спину уходящему сыну. Сьегард обернулся так резко, что его белые волосы взвились в воздухе ореолом вокруг лица. Неуловимое движение его руки и нож замер в длинных пальцах молодого мужчины. Точно таким же быстрым движением он вернул его назад.

Тронд вскинул руки, когда короткое лезвие пронзило его лоб. Повалился на бок, глядя перед собой удивленно и непонимающе.

— Я не могу умереть, — было его последней мыслью, прежде чем жизнь покинула его тело.

.. Хеге стояла над алтарем. Темная фигура, выраставшая из воздуха принимала знакомые очертания. Старуха протянула руку к душе не колеблясь ни единой секунды, словно перед ней был не ее сын, а какой-то незнакомый и чужой человек.

Смяла его душу и раскрыла ладони, глядя на черный шар — все, что осталось от Тронда. Все шло, так как и рассчитывала Хеге. Теперь осталось дело за малым, а потом она будет свободна.

Камень раскрылся и поднявшаяся из его глубины воронка утащила в ад душу грешника. Хеге немного постояла на поляне и поспешила домой, но вопреки обыкновению, прошла мимо избы, направившись к границе своих владений. При появлении Хозяйки мертвый лес ожил, наполняя воздух звоном сухих листьев.

— Ингегерд! — крикнула Хеге, остановившись на тропинке, на том самом месте, где когда-то пообещала дочери Торхельма, что позовет ее, когда наступит время.

И это время пришло.

Несколько ночей, которые оставались у Ролло перед отплытием, он, как и обещал, провел в комнате своей жены. Сам того не подозревая с каждым новым разом он торопился к ней, мучимый ненавистью и желанием, которое этой ведьме удалось зародить в нем. Каждую ночь, сгорая от страсти в ее объятиях, вдыхая аромат ее кожи, запах цветов, идущих от ее волос, Ролло проваливался в пропасть, из которой выбираться было все труднее и труднее.

Фрида оказалась не девственницей, но это не оттолкнуло Ролло, хотя он с удивлением понял, что злится на того мужчину, который первым сорвал цветок ее любви. Сын Хольми не мог упрекнуть ее в измене, потому что сам был не чист перед Богами и совесть не давала ему сделать то, что он хотел, узнав эту новость. Впрочем, совсем скоро он и думать перестал о чем-либо в горячих объятиях своей жены.

Еще никогда у него не было такой женщины. Фрида была неумела в любви, но отдавалась ему с такой искренностью и неподдельным желанием, так извивалась в его руках от ласк, что Ролло невольно понял… Многие женщины, что были у него до Фриды, только изображали рядом с ним страсть и это больно ударило по самолюбию молодого мужчины, что, впрочем, не помешало ему наслаждаться телом своей жены.

Он и думать не мог, что всего несколько ночей откроют ему Фриду с другой стороны. То, как она касалась его, как целовала, как смотрела своими синими огромными глазами, наполненными теплом, все это говорило мужчине о том, что он искренне любим. Что он нужен…

Но совсем скоро пришел день расставания. Ролло собирался плыть на юг и плаванье, задуманное как избавление от общества ненужной жены, теперь стало грузом для молодого мужчины, потому что он понял, от себя не уйти. Потому что он захотел остаться с ней. Даже его родители заметили, что между молодыми супругами что-то изменилось. Ролло больше не игнорировал Фриду, а за столом садился рядом с ней, сам того не понимая, он стал тянутся к своей жене. Сначала ему казалось, что он делает так, только из-за их договоренности, но потом вспомнил, что Фрида говорила лишь о том, что происходит между ними в спальне. Ни на чем большем она не настаивала, а значит это была его личная инициатива.

— Я глупец! — сказал сам себе Ролло, поднимаясь на борт ладьи. Море в тот день было серым, но спокойным, а ветер почти не тревожил волны.

Его провожали все, кроме Фриды.

Она единственная простилась с ним после завтрака и ушла в свою комнату, лишь наградив Ролло взглядом синих глаз, а теперь он стоял на носу корабля и смотрел мимо матери и отца на высокий холм, где обычно любила стоят ОНА, ожидая его возвращения.

Сегодня холм был пуст, только сосны качали своими лапами и сердце молодого мужчины сжалось от тоски. Ему показалось, всего на миг, что он что-то упустил из виду, потерял что-то очень ценное для себя.