– При длительном воздействии такое часто бывает, – Алья отпустила холодную отцовскую руку и взяла склянки. – Колдун не может с ним смириться и пытается дать отпор. Слова мы используем редко, но иногда… остаются только они.

…как видимость хоть какого-то действия. Без силы, с застывшим даром, они, конечно, совершенно бесполезны.

За неимением свободного места (и тумбочка, и столик, и подоконник, и даже стулья пестрели флаконами, а в спальне стоял стойкий запах зелий) Алья села на коврик и вылила содержимое склянок на пол. На склянках темнели подписи – «День 1», «День 2», – а вот их содержимое ничем не отличалось. Та же постель – и тот же отец, исхудавший, бормочущий.

– Его прокляли вечером, – уверенно сказала Алья, изучив мечущиеся изображения в тёмных лужах. – Любое проклятье, и обновляемое воздействие тоже, выпивает основную силу, чтобы лишить способности сопротивляться, часов за шесть-восемь. Папу прокляли, когда он возвращался с работы.

…или всё-таки на работе, в Колдовском ведомстве. Как и остальных замов, и главу.

– Целители сказали то же самое, – мама вдруг расслабилась, словно не очень-то доверяла местным колдунам. – Что ночью оно незаметно пило силы, а ближе к утру ударило.

Алья собрала изображения в склянки и передала их маме. Снова села на край постели и взяла отца за руку. Пугающе дрожащая и ледяная… Всего-то за сутки заклятье превратило здорового цветущего мужчину, одного из сильнейших колдунов Орлиного Приюта, в измученного болезнью старика.

– Что целители прописали? – она потёрла ладони, призывая воду, и кожа пальцев набухла крупными чёрными каплями.

– Зелья, – мама осторожно коснулась флаконов. – Восстановительное, укрепляющее и сонное, чтобы снизить частотность метаний. Пока неясно, что это за дрянь – то ли что-то древнее и неизвестное, то ли изменённое грозой, – только зелья. По две капли каждого через два часа, включая ночные.

Да, и мама выглядела не лучшим образом – словно тоже под «грозовое» воздействие попала. Но, как и отец, крепилась, а зелёные глаза из-под взъерошенных светлых кудрей смотрели упрямо, с вызовом.

– Этого мало, – Алья сжала пальцы, и тёмная вода свилась в ручеёк, поползла по отцовской руке. – Надо постоянно питать дар, иначе он иссякнет.

– Целители не рискнули. Сказали, слишком сложное заклятье, – мама встревожилась. – И тебе нельзя. Ты же не до конца восстановилась.

Ручеёк обвил худое отцовское запястье и вернулся к Алье, замкнув кольцо, которое сразу же набухло чёрной водой. И крупные капли потекли от дочери к отцу.

– Можно. Заклятье не сложное, оно затратное – для чужаков. А для родственной крови и силы – нет. Не переживай, мам. Это мне целители рассказали, пока я в больнице валялась. Оно затратное, потому что кровь чужая – и сила чужая. Идёт отторжение, и из десяти капель принимается едва ли одна. А родственная принимается вся.

И верно – ни одна капля не стекла на постель, всё впитывалось в кожу. И с каждой минутой отцовское лицо разглаживалось, светлело, здоровело, а руки теплели. Минут через десять он вздохнул, как хорошо пообедавший человек, расслабился и уснул – спокойным здоровым сном.

– На два-три дня хватит, – Алья разорвала кольцо и втёрла в ладони остатки воды. – Ты же со всеми замами мастера Шьяна знакома? Напиши их семьям. Если они не знают это заклятье, я научу. Оно простое, даже ребёнок-колдун справится. И оно наверняка сохранит дар проклятого.

– Напишу обязательно, – мама посмотрела на неё с внимательным прищуром и велела: – А теперь обедать и в постель. Хотя бы часа на два. Даже не надейся сегодня же расследованием заняться. Если не отдохнёшь с дороги, завтра вообще не встанешь, и ты сама это знаешь. Глава Сыскного ведомства теперь ночует на работе. С ним ты сегодня поговорить успеешь… если отдохнёшь.

Алья согласно кивнула и с трудом подавила желание немедленно наведаться к сыскникам. Год восстановления сказался на её состоянии не лучшим образом – она отвыкла от нагрузок, уставала быстрее обычного и по-прежнему при утомлении засыпала на ходу. А тут – два с половиной дня трудного перехода.

– Не переживай, пап, мы тебя вытащим, – шепнула она, точно зная, что отец всё слышит, и встала.

Переодеться с дороги, помыться…

– Давай принесу обед к тебе в комнату, – предложила мама. – И разбужу… – часы показывали начало третьего. – В полпятого. Успеешь до ужина поговорить с мастером Эвьилом.

…который её, разумеется, ждёт – не может же не понимать, что она обязательно примчится к отцу. А потом отправится в Сыскное ведомство договариваться.

Алья первой вышла в коридор, широкий, светлый и чистый. Даже в столь сложное время мама следила за порядком – ни пылинки, ни соринки, свежие занавески на чистых окнах и лечебные травы в горшочках на подоконниках. И, конечно, давно приготовленная для дочери спальня – приоткрытая дверь поскрипывала на сквозняке, а из комнаты тянуло осенней свежестью.