Для Тоумаса его никогда как будто бы не было.

И снова этот скрип паркета, на этот раз возле кухни. Он быстро пошел назад – но там никого не было, и все оставалось нетронутым.

Он сел на стул у круглого стола, нагнулся и утер пот со лба рукавом. Когда он снова поднял глаза, его лоб опять покрылся потом: один из выдвижных ящиков был широко открыт. Он медленно встал, опираясь на тумбу, и дрожащей рукой задвинул ящик. Теперь он окончательно убедился: творится что-то странное. Еще несколько минут назад этот ящик был закрыт, в этом он не сомневался. Из крана по-прежнему капало, но в остальном было тихо.

Он медленно обошел одну за другой все комнаты. Их было не особенно много. В одной был письменный стол и книжные стеллажи, в другой – застеленная кровать для гостей, а в третьей – их с Аусой спальня. Когда он открыл дверь спальни, его глазам предстала неубранная постель, а шторы были задернуты. Ауса ушла, не застелив кровать? Быть того не может! Он знал свою супругу и понимал, что она никогда не стала бы оставлять комнату в таком виде. И тут его посетила мысль, что, наверное, с Аусой что-нибудь случилось. Ведь она несколько дней назад уже теряла сознание. Может, сейчас произошло то же самое. Но где же она тогда?

Ему осталось заглянуть только в ванную, в которую был ход из спальни. Открыв дверь, он увидел собственное лицо в зеркале над раковиной. Но это лицо в зеркале было не единственным.

Не успел он вымолвить слово или обернуться, как в его шею вонзилось холодное лезвие ножа.

Акранес 1992

Они все смотрели на нее встревоженными взглядами, которых она терпеть не могла. Ей казалось – как будто ей сейчас надо бы заплакать. Как будто они только этого и ждут. И ей почти хотелось оказать им такую любезность. Плакать-плакать, чтобы они ее утешали, говорили, что, мол, все будет хорошо – но она не могла. Слезы не приходили, – поэтому она просто смотрела в окно и старалась ни о чем не думать.

– Мы позвонили твоей маме, она уже идет сюда, – сказал директор школы. Элисабет не отвечала. С тех пор как она села в кабинете директора, она ни слова не проронила.

– Родители Андрьеса тоже за ним придут. Вероятно, придется накладывать швы. – Тон у директора был обвинительный. Женщина рядом с ним смотрела на него и вздыхала. А потом она склонилась над столом.

– Элисабет, расскажи нам, что произошло? Я знаю, Андрьес не должен был тебя так обнимать, но… – Голос женщины убаюкивал. Она сказала, что она психолог. Наверное, многие поддались этому бдительному взгляду и умоляющему голосу – но не Элисабет. Она упорно продолжала смотреть в окно. Но при этом она думала, стоит ли рассказывать, что она видела, как Магнея что-то шептала Андрьесу на ухо перед тем, как он подбежал к ней. Наверное, это она его подговорила, ведь она всем всегда говорила, что им делать. Но она понимала, что это бесполезно. Она знала, что никто не станет ее слушать. Взрослые ведь никогда не слушают.

– Как ты себя чувствуешь дома? – продолжала женщина. – Ты ничего не хочешь нам рассказать?

Дверь распахнулась: на пороге стояла ее мама. Волосы у нее были забраны в хвостик, так что пролысины на затылке было не видно. Глаза у нее, как обычно, были подведены черным, но одета она была опрятно, и запах курева ощущался, только когда она подходила очень близко.

Директор и психолог поздоровались с мамой и предложили ей сесть. Пока они рассказывали ей, что произошло, она спокойно кивала, даже не косясь в сторону Элисабет.

– Учитывая, насколько бурным было проявление агрессии, мы задались вопросом, нет ли у ребенка других проблем. По-вашему, может ли что-нибудь беспокоить Элисабет в школе или дома? – спросила женщина-психолог.

– Ну, не знаю, – ответила мама. На этом стуле у письменного стола она была такая маленькая. Как будто она сжалась. От этой мысли Элисабет улыбнулась – и тут на нее посмотрел директор.

– Не вижу, чтобы она воспринимала это всерьез, – сказал он.

Элисабет стыдливо потупила глаза в пол.

Женщина-психолог не обратила внимания на слова директора и дружелюбно улыбнулась:

– Я бы рекомендовала Элисабет походить ко мне. Может, ей понравится говорить с незаинтересованным лицом. С кем-то со стороны.

– Я думаю, это совершенно лишнее. К тому же нам не по карману платить за такого рода услуги, – поспешила ответить мать.

– За услуги, разумеется, платила бы школа, – сказал психолог. – А ты что думаешь, Элисабет? По-твоему, это хорошее решение?

Элисабет впервые посмотрела психологу в глаза. Она старалась не улыбнуться снова, когда кивнула.

– Ну, договорились, – сказала женщина-психолог и встала, давая понять, что собрание закончилось. Мама улыбнулась скупой улыбкой и положила руку на плечо Элисабет.

Когда они вышли из здания школы, Элисабет заметила, как они стоят поодаль и наблюдают за ней: Сара и Магнея. И она ясно видела, что обе улыбаются!

Когда они пришли домой, мама быстро захлопнула дверь. Она схватила ее за руку и так толкнула, что она упала и поцарапала локоть. Элисабет почувствовала на себе ее испепеляющий взгляд и опустила глаза.