Она оделась в ту же одежду, что на ужин у Тоурни. Уже готовая к выходу, она сидела на диване в гостиной и вязала, когда домой пришел Хендрик. Она довязывала комбинезон. Светло-розовый, в прикрепленными к нему варежками и носками. Она отложила его и ненадолго забылась, любуясь своей работой. Погладила мягкое вязание, приложила к нему различные пуговицы. Когда наконец пришел Хендрик, он только сменил рубашку и побрызгался одеколоном, хотя последнее было и не нужно. Ауса думала, что упадет в обморок от гнетущего запаха в машине. Но она не открывала окно, а сидела неподвижно и молчала.

Они тихонько постучались в дверь Бьяртни и Магнеи. Когда к ним приходил Бьяртни, он никогда не стучался. У него были ключи, он приходил и уходил, когда ему вздумается. У них, конечно, тоже были ключи от дома Бьяртни и Магнеи, но им не хотелось ими пользоваться. Сейчас это было некстати.

К двери подошел Бьяртни. Как и всегда, Ауса не могла сдержать улыбки при виде него. Такой он пригожий! Ребенком он был красив – миленький мальчик, – и сейчас вырос в красавца. Высокий, мощный, светловолосый, голубоглазый.

– Привет, мама. – Он обнял ее, а отцу всего лишь подал руку. Он повесил ее пальто в шкаф.

– Да ладно, я бы и сама это сделала, у меня еще руки не отсохли, – начала возражать Ауса. Но все же благодарно улыбнулась Бьяртни. Но едва в дверях появилась Магнея, улыбка пропала.

– Привет, – сказала Магнея, и как всегда, ее голос звучал как-то чересчур весело, из-за чего Ауса не верила ни единому ее слову. Магнея поцеловала их обоих в щеку – Ауса не могла справиться с раздражением, которое охватывало ее при виде того, как Хендрик в это время обнял ее за талию.

– Что будете пить? Воду, кофе? Вино?

– Голубушка, будь так любезна налить мне капельку виски, – сказал Хендрик тем самым тоном, которым всегда разговаривал с Магнеей. Он уселся в кресле в парадной гостиной и откинулся на спинку. Куда бы Хендрик ни приходил, он везде вел себя как дома. Ауса примостилась на краешек дивана.

– А ты, Ауса, что-нибудь будешь? – спросила Магнея, подав Хендрику бокал виски.

– Нет, спасибо. – Ауса попыталась изобразить вежливую улыбку.

Магнея села в гостиной, и там воцарилось неловкое молчание, пока не вошел Бьяртни. Он всегда умел разрядить атмосферу и дать окружающим расслабиться. Наверное, это и привлекало к нему людей. Когда он был маленьким, в доме всегда было полно мальчишек. Дверной звонок не умолкал, и все эти гости настолько не давали покою, что в какой-то период Аусе пришлось ввести правила: до четырех часов никому приходить нельзя, а разойтись по домам все должны до половины седьмого.

Ауса понимала: лидерами рождаются. Она знала это с тех пор, как Бьяртни был еще двухлетним малышом. Он родился в июле, знак зодиака – Лев, и ей это всегда казалось немного символичным. Бьяртни порой напоминал ей большого величественного льва, который важно выступает и окидывает взором свой прайд. Даже в детском саду у него был богатый выбор друзей, а позже – богатый выбор девушек. Поэтому Ауса никогда не могла понять, отчего он выбрал именно Магнею.

Бьяртни уселся рядом с Магнеей и обнял ее за плечи. Он в напряжении смотрел то на Аусу, то на Хендрика. И тут его как будто прорвало:

– Нет, я не могу ждать до самого конца вечера, как ты хотела, Магнея! – наконец вымолвил он и рассмеялся.

Ауса посмотрела на Хендрика и снова на Бьяртни. Что хотел сказать сын? Почему он так себя ведет?

– Магнея беременна, – произнес Бьяртни. – На следующее лето мы ждем малыша.

Ауса стала открывать и закрывать рот. Хендрик тотчас встал и крепко обнял и сына, и невестку. Ауса последовала его примеру как зачарованная.

– Мама, все нормально? – спросил Бьяртни, испытующе смотря на нее.

Ауса сообразила, что до сих пор не сказала ни слова. Наконец она улыбнулась и, к собственному удивлению, ощутила, как по щеке покатилась слеза. Она поспешно отерла ее, а потом сконфуженно засмеялась. Бьяртни и Магнея переглянулись и улыбнулись.

– Ах, милая Ауса, мы не хотели тебя так волновать. – Магнея пересела к свекрови.

Ауса снова рассмеялась. Сейчас все внимание сосредоточилось на ней, а она к такому не привыкла.

– Простите, – сказала она. – Не знаю, что на меня нашло. Это ведь хорошая новость. Правда хорошая.

– Теперь нам наконец пригодится вся та одежда, которую ты навязала, – сказал Бьяртни.

Ауса кивнула и стиснула зубы. Ей удалось удержаться от дальнейших слез, но внутри у нее вырвалось на свободу нечто другое. Пробудилось чувство, которого она уже давно не испытывала: предвкушение. Впервые за многие годы она начала ждать чего-то хорошего.

Когда позвонил Сайвар, Эльма ехала домой. Пытаясь придерживаться небрежного тона, он спросил, не желает ли она где-нибудь поужинать.