— Впрочем, — добавил Гилбен, — тут сырьем для юнглинга служит bloubrood, который не является кукурузой, строго говоря, хотя внешняя и вкусовая разница несущественна.

— Джентльмены, давайте по порядку, иначе я запутаюсь, — предложил Перрен и, сделав несколько шагов, уселся в плетеное кресло за круглым столиком под тентом. Эстет бы отметил: трое мужчин среднего возраста сформировали равносторонний треугольник, а философ бы добавил, что эти трое представляют треугольник Фреге (предмет, символ и смысл) из которого выводится семантика познания…

…Это был бы весьма спорный тезис, но не лишенный некоторых оснований, а именно: Оуэн Гилбен, как предприниматель, имел дело, прежде всего, с предметной областью. Гастон Перрен, работая в системе глобальной бюрократии, оперировал символами. Лацаро Талвиц позиционировался как гуру экономики смыслов. Впрочем, Перрен не стал исследовать философскую глубину происходящего, а принял предложенную кружку пива, сделал пробный глоток, и сообщил свое мнение:

— Аромат яркий, сильный привкус жженого сахара и какой-то непривычной травы, как я понимаю той, что у вас вместо хмеля. Немного чувствуются дрожжи и алкоголь.

— А если в общем? – спросил Гилбен.

— В общем, похоже на мексиканский портер. Но я не понял: откуда название bloubrood? Насколько я понимаю язык африкаанс, это значит «синий хлеб». Странно…

— Это была его идея, — Гилбен показал взглядом на Талвица.

— Идея из советской фантастики 1960-х, — сообщил тот, — я полагаю, Гастон, вам знакомо творчество братьев Стругацких.

— Да. Пикник на обочине. Хищные вещи века. Улитка на склоне. Гадкие лебеди.

— А Второе нашествие марсиан? – спросил Талвиц.

— Нет. Но если вы рекомендуете, я прочту.

Гуру экономики смыслов утвердительно кивнул, после чего сообщил:

— Вещь сумбурная, но с любопытными идеями. Что же касается bloubrood, то так в ней называется странная злаковая культура, завезенная марсианами. Специфика в том, что bloubrood в книге дает урожай через 2 недели после посева. Здешний злак не настолько стремителен, он дает урожай через 8 недель, но это тоже очень быстро, не правда ли?

— Очень, — согласился Перрен, — но ведь, наверное, для этого нужна прорва удобрений и мощный полив.

— Прорва фосфатов, — сказал Гилбен, и сделал широкий охватывающий жест, — только в таком случае bloubrood дает 6 урожаев в год. И мощный полив тоже. Поэтому фосфаты попадают в водохранилище и для их утилизации не всем зеркале воды культивируется лемноид, генно-модифицированная ряска. Ее биомасса удваивается за 40 часов и чтобы балансировать это, проведено зарыбление. Принцип экосистемы, почти как в бизнесе.

Перрен невольно улыбнулся, мысленно отметив, что для Гилбена термин «экосистема» относится в первую очередь к бизнес-моделям торговых агрегаторов, и лишь во вторую очередь — к биоценозам. Типичная постистория слов. Однажды Перрен был свидетелем когнитивного шока у студентов, когда лектор сообщил, что слову drone уже не меньше дюжины веков, так назывался трутень в пчелином улье. А к беспилотникам (UAV) это слово стало применяться лишь в XX веке. Возможно, он бы необидно пошутил об этом вслух, но его отвлек очень громкий всплеск – в исторических фильмах так озвучивают падение пушечного ядра в воду при недолете до цели.

— А-а?.. – озадаченно протянул он.

— Не волнуйтесь, Гастон, — тут Гилбен жизнерадостно улыбнулся, — это обычная манера девчонок: вместе прыгать в воду с флайбриджа. Со стороны кормы тут уже достаточно глубоко, чтобы при таком прыжке не было риска протаранить донный грунт.

— Понятно… Кстати, почему ваш выбор пал на ретро-яхту с колесными движителями?

— Во-первых, это романтично, — сказал Гилбен, — во-вторых, хотелось проверить тезисы Юлиана Зайза, что в некоторых условиях гребные колеса лучше чем гребные винты. И знаете, Гастон, оказалось правда… Но что мы все время упускаем главную новость? Я предлагаю выпить за победу джамблей в PR-битве с рептилоидами, и за ваш вклад.

— Прекрасная формулировка, — оценил Лацаро Талвиц, налил всем еще пива, и пояснил специально для Перрена, — я тоже участвовал в отбивке PR-вброса «шпион джамблей» и видел: все повисло на волоске, когда Эрик Лафит сыграл на опережение. Наша команда рисковала получить унылый тактический выигрыш вместо яркой великой победы. Мне интересно: как вы убедили объединенный штаб ВЭФ и 7-го комитета ООН продолжить развитие вброса и провалиться в ловушку?

— Я применил стратагему позорного маловера, — сообщил Перрен.

— О! — Талвиц кивнул, — Чертовски умный ход!

— Давайте, все же, выпьем, — Оуэн Гилбен поднял кружку, — а потом вы объясните более доходчиво, для бизнесмена с ограниченным IQ.

…Стратагема позорного маловера известна со времен Сунь Цзы и Ван Цзинцзэ, хотя в трактатах «Искусство войны» и «36 уловок» изложена лишь косвенно. Она основана на социально-психологических особенностях штабов, собранных из амбициозных людей. Допустим, штаб противника обсуждает атаку против нас в неком месте. Но при штабе противника действует наш агент, который своевременно предупредил нас, и мы успели расставить ловушку против атаки. Противник заметил что-то из наших приготовлений, поэтому может отменить атаку, но для нас лучше, если он все-таки атакует и попадет в ловушку. Для этого наш агент применяет стратагему позорного маловера: на фоне, как обычно, разделившихся мнений в штабе, он начинает описывать силу нашего войска. В итоге он предлагает не только отменить атаку, но еще подумать об уступках ради мира. Подобное неверие в свои силы возмущает весь штаб и даже считавшие, что атаку надо отменить, меняют мнение чтобы не получить клеймо позорных маловеров. Далее атака происходит и проваливается. Наш агент (как единственный, чье мнение было верным) оказывается вне всяких подозрений и укрепляет свою репутацию во вражеском штабе.