Проснулась Эля, когда солнце уже клонилось к закату. В комнате стало темно, но из соображений безопасности она не стала зажигать лучину, справедливо полагая, что в темноте светящееся окошко может привлечь внимание. Город, погрузившись во тьму, освещенный лишь слабым светом луны, представлял собой жутковатое зрелище. Через открытую форточку Эля слышала, как проснувшиеся ночные животные вышли на охоту. Слышалось хлопанье крыльев, клекот, повизгивание и непонятные постукивания.

Свернувшись калачиком в кресле, она вновь попыталась уснуть. В голове почему-то крутилась назойливая мысль, что неплохо было бы сейчас залипать в мобильнике, листая новости в соцсетях. Как же ей не хватало таких привычных, но теперь недоступных привычек. А ведь раньше она даже не задумывалась о таких элементарных вещах, как вывоз мусора или работа канализации. Само собой воспринималось наличие отопления и горячей воды, электричества и интернета. Где теперь это всё?

Горькие мысли никак не способствовали засыпанию, и Эля постаралась переключиться на более приятные. Она свободна, ей удалось сбежать… Но как там Лена и все остальные? Сильно ли им попало от Варкрафта? Вспомнив о главаре банды, Эля мстительно улыбнулась, представляя его рожу, когда он приехал с бандитами на адрес и никого не обнаружил.

— Ну что, падла, покушал курочек, о которых ты так мечтал? — пробормотала она, медленно проваливаясь в сон.

Проснувшись с первыми лучами солнца, Эля почувствовала необыкновенный прилив сил. Она даже не знала, на что и подумать: то ли из-за сытного ужина, то ли из-за того, что ей наконец-то удалось выспаться. А может, потому что пришло понимание, что теперь она свободна в полном понимании этого слова. Теперь она могла ходить, куда хочет, делать, что хочет, и принимать решения, которые не противоречили бы здравому смыслу и морали.

По старой схеме она сварила себе макарон, разбавив консервами, приготовив порцию в два раза больше. Часть еды она отложила в контейнер на случай, если не будет возможности приготовить пищу. Позавтракав, стала сортировать коробки, еще раз просматривая содержимое. Всё забрать с собой она не могла, поэтому взяла лишь упаковку макарон, пять банок консервов, упаковку пшена, чтобы можно было подманить и поймать птиц. В рюкзак также отправились таблетки: противовоспалительные, обезболивающие и от поноса, упаковка бинтов и целая упаковка вьетнамского бальзама «Звездочка». Остальные коробки, чтобы скрыть от посторонних глаз, она как могла завалила всяким хламом.

Перед выходом она достала карту и внимательно ее изучила. Марк говорил, что вроде на юге было безопасное поселение с людьми, значит, туда она и отправится.

Заткнув за пояс два кухонных ножа, а один, складной, привязав резинкой к лодыжке под брюки, Эля собрала волосы в пучок, накинула куртку и вышла из квартиры. В подъезде она постояла какое-то время, прислушиваясь и поглядывая через щель в двери. Варкрафт, конечно же, уже вернулся в лагерь и обнаружил пропажу, а это означало, что ей нужно быть очень осторожной. Но он не мог больше рассчитывать на помощь бандитов с других лагерей, так как у него не было курьеров и передать главарям весть о ее побеге он не мог, во всяком случае, в ближайшее время. Ведь его ждал еще один неприятный сюрприз: Эля при побеге забрала единственные две карты местности с маршрутами и обозначением местонахождения лагерей бандитов. Это означало, что Варкрафт не мог отправить кого-то из своих пленников, они бы просто их не нашли. Отправлять же своих бандитов пешком — значит рисковать их жизнью и оружием, а ехать на машинах — это лишние траты драгоценного бензина. Ему оставалось лишь трястись от ярости и ждать, когда к нему придут курьеры с других лагерей, чтобы с ними передать весть о ее побеге.

И хоть пока все складывалось в ее пользу, она не забывала об осторожности. Наконец, убедившись, что поблизости нет ни мутантов, ни людей Варкрафта, Эля вышла из подъезда.

Она больше не спешила, наоборот, крадучись скользила между брошенными машинами и кучами мусора, подолгу задерживаясь перед каждым открытым участком местности, чтобы осмотреться. Пару раз она видела стаи мутантов, и каждый раз, сорвав колпачок с флакончика бальзама, была готова вылить его на себя. И хоть она очень боялась таких встреч, всё же смогла заметить некую странность в поведении деградов. Если раньше они передвигались как организованная стая хищников, рыча и издавая жуткие звуки, то сейчас они были больше похожи на пьяниц, которые никак не могут удержать равновесие, спотыкаясь и наталкиваясь друг на друга. И всё же Эля предпочитала не рисковать, засматриваясь на деградов, а идти дальше. Нужно было найти безопасное место для отдыха, а к вечеру еще и для ночлега.

Пройдя несколько кварталов, заметила стаю голубей, беспечно ворковавших возле мусорной кучи. Эля взяла одну из картонных коробок, перевернув ее вверх дном, после чего достала из рюкзака веревку, привязала ее к палке и подставила под край коробки. Насыпав пшена, отошла и принялась выжидать, когда какой-нибудь храбрец из птичьей стаи подойдет ближе. Ждать пришлось недолго. Увидев рассыпанную еду, голуби бросились клевать пшено, совершенно не боясь стоящую неподалеку девушку. Когда одна из птиц оказалась под коробкой, Эля дернула веревку, и ловушка захлопнулась. Подбежав, Эля просунула руку под ящик и, схватив голубя, ловко свернула ему шею. Конечно, у нее были консервы, но зачем их тратить, если есть возможность поживиться свежачком? Какое-то время у нее ушло на ощипывание и разделку тушки, после чего она разожгла костер и, нанизав тушку на палку, обжарила ее на углях. Неожиданно позади раздалось какое-то повизгивание, и от неожиданности она аж подпрыгнула. Обернувшись, увидела довольно крупную собаку «дворянской» породы, стоящую неподалеку и старательно нюхавшую аппетитные запахи.

— Эй, собачка, — Эля лихорадочно соображала, что ей делать, если пёс набросится на нее. — Как тебя зовут?

Услышав ее голос, собака облизнулась и стала усиленно вилять хвостом.

— Ты же у нас культурная, правда? — Эля собрала требуху, оставшуюся от разделки птицы, и бросила псу. — Вот, поешь.

Продолжая вилять хвостом, собака вмиг проглотила предложенное угощение и выжидающе уставилась на Элю.

— Что, еще хочешь? У меня больше ничего нет. Я сама еще не ела, так что прошу пардону!

Стараясь не делать резких движений, Эля убрала обжаренную тушку в рюкзак и стала пятиться к стоящему неподалеку дому. Собака, спокойно наблюдающая за ее телодвижениями, вновь завиляла хвостом и двинулась следом, не проявляя агрессии. Когда она подошла ближе, Эля заметила на ее шее ошейник, значит, когда-то псина была домашней. — Иди сюда! Ко мне! — она протянула псу руку, позволяя себя обнюхать.

Когда собака лизнула ей ладонь, Эля немного расслабилась.

— Что, послушный? Ты же послушный? Дай лапу! Ну? Дай лапу!