А еще Морана заметила камеры, установленные в углу комнаты под потолком и направленные прямо на нее. Тому, кто наблюдал по ту сторону, несомненно, было хорошо видно ее ногу, когда она достала из сумки ножи и прикрепила их к бедру. Те самые ножи, которыми она по глупости пыталась убить Тристана Кейна и которые пылились в ее сумке с той ночи, когда она вернулась в его пентхаус. Почему-то там Морана никогда не чувствовала необходимости их доставать. Уже только это обстоятельство сбивало с толку, притом что в доме своего отца она на протяжении многих лет каждую ночь спала с оружием под подушкой. Однако ни разу не делала этого в пентхаусе Тристана Кейна, ни в первую ночь, ни в одну из последующих.

Это осознание потрясло ее. Сидя в напряжении в гостиной среди неведомых опасностей, Морана, только покинув пентхаус, осознала, насколько безопасно начала себя там чувствовать. Она понемногу ослабляла бдительность, когда думала, что никто не сморит. В теории она должна быть потрясена тем, что нашла укрытие на территории человека, который ненавидел ее целых двадцать лет. Но в ее мире теории каждый день терпели крах. С той ночи на кладбище Морана перестала бороться со своими чувствами и полностью их приняла. Ее принятие проложит им путь. Им и так хватало преград.

Холодное лезвие прижималось к коже, даруя ей успокоение. Морана задумалась, что же о ней говорил тот факт, что она находила утешение в смертельном оружии. Возможно ли, что по этой же причине и Тристан Кейн становился для нее своего рода утешением? Она знала себя достаточно хорошо, чтобы это признать. Его присутствие, черт, да само знание о его существовании, успокаивало ее, как ничто другое в жизни.

В животе слегка заурчало, и Морана отвлеклась от размышлений. А потом осознала кое-что еще: никто не пришел ее обслужить. Насколько она знала, в доме Марони было много прислуги, в обязанности которой входило встречать гостей. И все же она просидела в гостиной больше двадцати минут, но не увидела ни души. Было тихо, слишком тихо.

Сердце забилось быстрее, и Морана откинулась на подушки, закинув ногу на ногу. Оттого лезвия прижались к бедру еще сильнее, пока она пыталась казаться расслабленной перед камерами. Еще несколько дней назад она бы решила, что попала в ловушку, что люди Клана заставили ее поверить им и привезли сюда с каким-то злым умыслом. Сейчас же, когда эта мысль промелькнула в голове, она быстро ее отмела. При всем, что они пережили, при всем, что еще предстояло выяснить, при том, какую реакцию она наблюдала от обоих мужчин, Морана знала: они не обманывали ее.

Однако у нее имелись вопросы. Судя по тому, что Данте рассказал ей в самолете, она не предполагала, как Лоренцо Марони отреагирует на ее присутствие. Более того, она даже не представляла, как Тристан Кейн ответит на эту реакцию Марони. Со слов Данте, этот человек напоминал бомбу замедленного действия, и только он сам знал, когда взорвется. Ей было любопытно понаблюдать за их взаимодействием, собственными глазами увидеть, как печально известный босс Клана сталкивается лицом к лицу со своим пресловутым протеже. А еще ее интересовало, есть ли в поместье люди, которые заботились о Тристане Кейне, возможно, без его ведома, как это делали Данте и Амара. Но, что еще важнее, ей хотелось знать, где она остановится. Морана знала, где хотела остановиться, но ее желанию препятствовали два обстоятельства: во-первых, речь шла о настоящем доме Тристана Кейна, и он должен был пригласить ее сам; а во-вторых, Марони не воспротивится, поскольку, по сути, она являлась его гостьей и дочерью босса Шэдоу-Порта.

Стук каблуков по мраморному полу привлек ее взгляд к входу в комнату. На пороге остановилась сногсшибательная темноволосая женщина в бежевой шелковой блузке, которая облегала изгибы ее тела и была заправлена в прямые темные брюки, доходившие до самого пола. Ее длинные локоны были собраны в высокий хвост. Красивый наряд заставил Морану вспомнить о том, что сама она одета в простую черно-белую юбку, кофту в тон и туфли без каблука – и все это она позаимствовала у Амары. Ей нужно как можно скорее отправиться за покупками, особенно если в поместье окажется еще больше шикарных женщин.

Однако, что Морану удивило, так это небольшой пистолет, который висел у женщины в кобуре на бедре прямо у всех на виду. Она окинула Морану взглядом ярких зеленых глаз и слегка нахмурила брови.

– Я могу вам помочь? – спросила она уверенным, но тихим голосом.

Морана встала, гадая, как ответить на этот вопрос, и решила выбрать правила формальной вежливости.

– Нет, благодарю.

Женщина нахмурилась еще сильнее:

– С кем у вас встреча?

Морана промолчала. Женщина прошла дальше в комнату. Солнечный свет коснулся ее оливковой кожи, заставляя сиять, когда она наклонила голову набок.

– Мы уже встречались?

Морана моргнула в замешательстве, а потом поняла, что незнакомка могла видеть ее на фотографиях.

– Я так не думаю.

Женщина рассматривала ее так пристально, что могло бы показаться грубым, но было лишь проявлением обыкновенного любопытства. А потом ее глаза вспыхнули узнаванием.

– Морана Виталио.

Морана замерла, ее сердце неистово застучало. Она дочь врага и оказалась одна в доме Лоренцо Марони. Как она это объяснит, если ситуация усугубится? К ее удивлению, женщина слегка улыбнулась и прошла дальше в комнату, протягивая руку.