Что-то промелькнуло в его голосе.

– Ты в самом деле не понимаешь, с кем разговариваешь?

Высокомерный придурок. Но изобретательный. Морана это знала. Головная боль отошла на задний план, когда прогресс отслеживания номера дошел до восьмидесяти девяти процентов.

– Дело в том, что…

Если бы голоса воплотились в виде напитков, то его голос был бы винтажным виски многовековой выдержки, который стекал по языку в горло, оставляя за собой огненный след и побуждая каждую клетку ее тела прочувствовать, как он был поглощен. Морана закрыла глаза, делая глоток этого виски, пока вдруг не осознала, что творит. В полночь разговаривает по телефону с врагом и наслаждается его голосом. Да что с ней не так, черт возьми?

Прежде чем он успел сказать еще хоть слово, Морана прервала звонок, положила телефон на стол и громко выдохнула. Надо взять себя в руки. Это нелепо. Она больше не должна позволять ему сбивать ее с толку. Иначе следом он обречет ее на погибель.

Ноутбук издал сигнал, сообщая о завершении отслеживания. Морана открыла глаза.

И ахнула от потрясения.

Звонок был совершен с территории ее дома. Снаружи ее крыла, если быть точнее. Какого черта он здесь делал?!

Не сдержавшись, Морана вскочила на ноги и достала из ящика один из своих ножей – тех самых ножей, что он использовал против нее. Взяв телефон свободной рукой, она медленно прокралась к окну, возле которого стояла всего несколько мгновений назад. Выглянув, Морана осмотрела все вокруг и попыталась что-то различить в тени.

Телефон завибрировал снова, и, прикусив губу, она сняла трубку.

– Больше не смей обрывать мой звонок, – сказал он угрожающим, напряженным тоном.

Морана сглотнула, но непринужденно ответила:

– Прости, видимо, я проглядела памятку. Я ранила твое громадное эго?

Наступила напряженная тишина.

– Как бы мне это ни нравилось, я звоню по делу.

– С каких пор Клан ведет дела с дочерью врага?

– С тех, когда она создала коды, способные уничтожить обе стороны.

Морана стиснула зубы от нахлынувшей злости.

– И для чего ты звонишь? Чтобы заставить меня согласиться с помощью обаяния? Тогда стоило отправить Данте.

Она чувствовала, как тяжелое молчание буквально пульсирует между ними, а за ним и острое желание снова оборвать звонок.

– Я бы так и поступил, но он не может сделать то, что собираюсь сделать я.

Не успела Морана и глазом моргнуть, как связь оборвалась. Нахмурившись, она сунула телефон в карман домашних шортов, крепко сжала нож в другой руке и снова выглянула из окна, сбитая с толку его словами.

Заметив в тени движение, Морана прищурилась за стеклами очков, но едва смогла разглядеть его фигуру. Он ни за что не сможет выйти из тени на этой территории. Со своего наблюдательного пункта Морана видела вдалеке охранников, обходивших владения. Меры безопасности усилили, в особенности при том, что ее отца не было дома. Всего через пару минут они развернутся и направятся в сторону ее крыла.

Тристан Кейн попал.

Но попал ловко.

Морана наблюдала, как он плавно выскользнул из одной тени и слился с другой, оставаясь едва заметным даже с ее выигрышной точки обзора. Ему ни за что не удастся пройти мимо входной двери незамеченным. Ни за что.

Вот только, похоже, он направлялся вовсе не к парадной двери, что находилась с левой стороны. Морана в замешательстве следила, как он с проворностью и грацией, которой она невольно восхитилась, пускай и ругала себя за это, устремился прямо к стене дома. Что он собирается сделать – пробиваться сквозь нее?

Тристан Кейн остановился справа, держась в тени, но оставаясь на виду достаточно, чтобы Морана смогла смутно разглядеть его черную одежду. Озадаченная и преисполненная любопытства, что же он станет делать дальше, Морана почувствовала, как у нее отвисла челюсть, когда он запрыгнул на подоконник кабинета на первом этаже, схватился за железные трубы возле него и подтянулся наверх.

Он полезет наверх.

Он полезет наверх?

Он не переживет эту ночь, в этом она не сомневалась. Тристан Кейн, кровь Клана, упадет на землю у нее под окном, умрет на ее территории и развяжет войну. Он что, сошел с ума? Моране было наплевать, если он хотел сломать свою крепкую шею, но неужели не мог он это сделать подальше от ее города и под чужим окном? Будет лучше, если охранники поймают его живым.

Но даже когда разум твердил ей предупредить охрану, язык будто прилип к нёбу, а взгляд оставался прикованным к его фигуре. Он был очень, очень атлетичным для такого крупного парня. Моране не хотелось положительно оценивать ни одно из его качеств, но, наблюдая за движениями мужчины, она не могла этого отрицать. Она вела себя с ним как стерва, но отнюдь не была слепой.

Тристан Кейн схватился за железную ограду балкона на первом этаже и, опустив ноги, остался висеть на одной руке. Затем взялся за ограду второй рукой, закинул ноги и запрыгнул на балкон с изяществом, на какое вообще не должен быть способен с таким количеством мышц на теле. Мышц, которые, как узнала Морана после того, как ее неоднократно к ним прижимали, были невероятно твердыми и очень даже настоящими.

Время прыжка он безупречно выверил с действиями охранников, которые совершали обход, даже не подозревая о том, что во владения вторгся незваный гость. Тристан Кейн на корточках сидел на балконе, наблюдая за удаляющейся охраной. А они еще считались лучшими солдатами в городе. Очевидно, ей нужно добиться их увольнения.