Ее тело начало дрожать.

Секунды, минуты, часы. Застыли между ними. Между его решением и ее.

Воспоминания, мгновения, все их прошлое. Замерли между ними. Между его решением и ее.

Вопросы, сомнения, страхи. Зависли между ними. Между его решением и ее.

Тишина.

Морана по крупице теряла самообладание. По крупице разваливалась на части. По крупице погружалась в себя.

Ей было необходимо, чтобы он сделал выбор. Необходимо, чтобы он выбрал ее так же, как и много лет назад. Необходимо, чтобы он выбрал ее, ведь после всего, что она пережила, после того, как собственный отец пытался ее убить, точно ее жизнь ничего не стоила, Моране было необходимо, чтобы он выбрал ее не ради ее жизни, а ради нее самой.

Тишина.

В окружающем пространстве произошла перемена.

Запах дерева и мускуса.

Теплое дыхание коснулось ее лица.

А потом она почувствовала.

Губы.

Мягкие, нежные губы прильнули к ее губам.

Сердце замерло.

Замерло ко всем чертям, а внутри все свело.

Громкий вдох застрял в горле, когда его губы задрожали возле ее губ. Глаза защипало, сердце переполнилось до краев.

Морана не смела открыть глаза из страха, что все прекратится, что он остановится. Не смела открыть глаза из страха, что это мгновение будет разрушено и больше не повторится. Не смела открыть глаза, боясь слез, которые едва сдерживали ресницы.

Она не смела даже дышать.

А он провел своими мягкими губами по ее губам и прильнул к ним снова.

Морана зажмурилась, ее дыхание участилось, пальцы впились в ладони, чтобы сдержаться и не прикоснуться к нему, ведь он не прикасался к ней, даже когда она запрокинула голову, позволяя ему крепче прильнуть к ее губам.

Капля дождя упала ей на щеку. Небо сотряс гром.

Морана разомкнула губы, ощущая форму, рельеф, красоту его губ. Он захватил ее нижнюю губу, нежно пососав, и поцеловал ее снова.

Хлынул дождь, в считаные мгновения намочив их обоих.

Она позволила слезинке упасть, смешаться с дождем, и ее губы ощутимо задрожали. Кейн прильнул к ним сильнее, но больше нигде не прикасался к ней своим телом. Щетина вокруг его губ терлась о ее губы, отчего кожу начало покалывать. Морана задумалась о том, где еще эти губы могли к ней прикоснуться и каково было бы чувствовать эту восхитительную щетину, и слегка пошатнулась вперед.

Морана инстинктивно наклонила голову набок, ее руки задрожали, а по венам понеслось пламя от одного только прикосновения его губ.

Он целовал ее – нежно, искренне, умело.

Он целовал ее – пока у нее не ослабли колени, а в животе не разлилось тепло.

Он целовал ее – не лаская языком, не трогая руками, не прижимаясь к ней телом.

Только его губы – мягкие, уверенные, настоящие – на ее губах.

Это был самый прекрасный поцелуй, о котором она только могла мечтать; самый чистый, какой она могла только представить; наполненный такой нежностью, какую она от него не ожидала. Ведь его напор, его пылающие взгляды таили безмолвные обещания жадных поцелуев.

Но он не поглощал ее жадным поцелуем. Он смаковал.

Наслаждался ее губами, запоминал их вкус, раскрываясь перед ней, как никогда прежде. Морана поджала пальцы ног, когда у нее защемило сердце, а пульс начал ощущаться во всем теле.

Они стояли под проливным дождем, и запах мокрой земли смешался с его запахом, атаковал ее чувства, проникая глубоко под кожу, заставляя грудь налиться, а пламя разгореться внутри.

Он целовал ее долгие, долгие мгновения, целовал настолько сдержанно, насколько это вообще возможно, и все же Морана прочувствовала его поцелуи до глубины души.

А потом ощутила, как холодное дуло пистолета касается ее лица, как металл ласкает мокрую кожу от виска до подбородка.

Она слегка отстранилась, всего на пару сантиметров, и увидела, что его поразительные глаза смотрят на нее с адским пламенем. Его скрытое в тени лицо промокло от дождя, а губы слегка припухли, заметно выделяясь среди щетины.

Взгляд Мораны устремился к пистолету в его большой руке, и в ней вспыхнуло удивление, когда она увидела его костяшки: кожа на них была содрана, а капли дождя стекали по распухшей плоти. Ее завораживало такое противоречие: он в костюме и с галстуком щеголяет разбитыми костяшками пальцев, мокнущих под дождем. Кого он так сильно избил перед тем, как приехать сюда?

Тристан Кейн слегка надавил ей на челюсть дулом пистолета, молча требуя, чтобы она снова посмотрела ему в глаза.

Морана подчинилась, осознавая, что его палец лежал на курке, а пистолет прижимался прямо к ее яремной вене.

И все же она предоставила ему выбор.

Он провел дулом пистолета по ее распухшим губам, а потом снова приставил его под ее челюстью.

Он долго смотрел ей в лицо, пока Морана стояла, запрокинув голову. Его пистолет упирался ей в челюсть, их тела намокли и находились близко друг к другу, но не соприкасались. Холодный ветер и вода обжигали ее разгоряченную кожу и пылающую грудь, и от контраста температур ее соски болезненно напряглись. Сердце начало биться еще быстрее, бушующая в ней потребность выступила на первый план. Он уловил это взглядом, и пламя в его глазах опалило Морану, разгораясь все сильнее перед ее взором.