Мы, не сговариваясь, залегли и добавили огоньку. Три сотни метров по открытому месту, даже поправок никаких не надо. Нападавшие не сразу поняли, что к ним зашли с тыла, а потом стало поздно. Стрельба затихла, но Блэк, всматриваясь в темень под кустами, шевельнул рукой, мол, не вставай. Похоже, его глазам теперь и бинокль не требовался. Я его не торопил.

– Там... люди, да. Ща.

Он достал фонарик, направил в сторону леса и выдал серию вспышек. В ответ через некоторое время заморгало. Что это за запрос-ответ, я не знал, но сработало.

– Идём, - Блэк встал и отряхнулся.
– Свои.

На опушке нас встретили двое бойцов в русской полевой форме и лёгкой броне, с компактными автоматами незнакомой конструкции. Глаз зацепился за шевроны с лобастой головой мамонта. Ага, уже не чужие люди, пересекались временами.

– Здрасьте, - кивнул один из них, тот, у которого виднелись матово-зелёные звёздочки старшего лейтенанта. Потом он рассмотрел под лямкой ранца мою именную нашивку с метками, понятными "кому надо" и вытянулся. Всё-таки формально я был старше его по рангу.
– Прошу прощения, мы тут как бы застряли.

Неизвестность. Сандра.

Переход вывел нас в ночь, заполненную ветром и редким мелким снегом. Но сверху лился свет множества звёзд, намного ярче, чем на Земле, и я придержала Элен, когда она потянулась за фонариком.

– Сейчас глаза привыкнут, погоди.

Лицо пощипывали снежинки. Лёгкие костюмы, однако, отлично защищали и от ветра, и от холода. Через несколько минут Элен сказала:

– Точно. Видно, как при полной луне. Удивительно. Это здесь такая атмосфера чистая или звёзды ближе?

– И то и другое, наверное. Смотри, какой Млечный путь* широкий. На Земле он раза в три меньше. Видимый, то есть. Ну, куда нам?

Элен огляделась. Редкая позёмка почти не мешала обзору, заплетаясь у ног и летя дальше в ночь. С одной стороны от нас, насколько хватало видимости, простиралось обширное волнистое поле, засыпанное тонким слоем снега. То тут, то там торчали кусты и пятна небольших деревьев. Наверное, мы попали на самое начало зимы. С другой, метрах в ста, густо чернел лес, чётко выделяющийся на фоне светлого звёздного неба. Позади, где-то совсем вдалеке, рассеянно мерцали огоньки. Посёлок? Лагерь? А впереди угадывалась присыпанная белизной колея дороги. Пока Элен "принюхивалась", я посмотрела на встроенный в нарукавник компас.

– Туда, - сказал она, тоже глянув на приборчик.
– На юго-запад. Мы сейчас на пике формы. Если не станем задерживаться, встретимся дня через четыре.

Я посмотрела в ту сторону. Надо же, как нас удачно высадило, мы стояли почти точно в нужном направлении.

– Идём. Но что-то говорит мне, что внаглую топать по открытому месту не стоит. Мы тут будем чересчур хорошо спрятаны. А следы так быстро не исчезнут.

Элен поводила руками в мешковатом адаптивном камуфляже. Хитрая материя приняла причудливый цвет, ничего лучше "тёмно-белый" я и придумать не могла. Хаотические складки, в которых терялся свет звёзд, образовывались и менялись вместе с движениями, напрочь размывали силуэт. Снаряжение тоже подстроилось под пейзаж. Всё было настолько превосходно, что невидимые источники скрипа снега точно кого-нибудь удивят.

– И то верно, - улыбнувшись, Элен поправила автомат.
– Поспешим?

После тренировок у джайров я была готова сайгачить хоть целый день. Мы побежали по дороге. Если среди ночи кто-нибудь и вздумает тут появиться, мы всё равно заметим его раньше и успеем отойти к лесу. Но до самого рассвета так никто и не показался навстречу. Солнце выползало из-за гряды невысоких холмов, окрашивая тусклым зимним багрянцем верхушки деревьев, облепленных изморозью. Только через час после рассвета впереди, на белом полотне с едва заметной колеёй, показался караван: десятка три больших повозок на высоких колёсах. Их влекли косматые тяжеловозы, взбивая широченными копытами снежную пыль. Фургоны были укрыты полукруглыми тентами на дугах. Рядом шагали люди - по крайней мере, издалека выглядели они людьми - в простой удобной одежде по погоде. Мелькали мелкие фигурки детей. Они бегали туда-сюда, возились друг с другом, забирались в повозки, спрыгивали обратно и так по новой. Весь этот табор двигался совершенно спокойно и размеренно, без передового дозора и прочих примет какого-то неустройства в округе. Хотя мы ещё ничего толком не видели.

– Переселенцы какие-нибудь?
– подала голос Элен. Дыхание её было ровным, будто мы не пробежали только что пять часов без остановки.

– Или кочевники местные. Только, насколько я знаю, на Земле никто под зиму бродить не отправлялся. Понаблюдаем.

Мы отошли к лесу и присели на поваленное дерево, смахнув перед тем снег. Ещё не хватало, чтобы нас выдали отпечатки двух поп - мало ли насколько глазастый кто-нибудь попадётся? Позёмка продолжала мести, скрывая неглубокие следы, благо снега ещё толком не нанесло. Обоз приближался, стали слышны разговоры. Любой образованный европеец, а я без стеснения себя к таким относила, поймёт хотя бы на языке какой группы говорят, пусть даже не поймёт о чём. Но тут не было ни единой знакомой нотки. Зато Элен напряглась и стала вслушиваться. Между шестой и седьмой повозкой она дёрнулась и едва не вскрикнула. Дерево лежало наискось в развилке соседнего, зашелестело серебро опадающей изморози. Я пододвинула автомат под руку. К счастью, никто не обратил внимания. Встающее солнце пригревало, и то тут, то там с веток сваливались легчайшие искристые потоки. Едва караван скрылся за ближайшим пригорком, Элен вскочила.

– Это язык итли!

– Они же люди. Вроде бы, - неуверенно добавила я.

– Люди. Точно люди, у итли другая походка и вообще другая пластика движений. Но как тогда... откуда...
– она развела руками.
– Итли не заводят союзников или слуг.

– Ты так говоришь, будто они где-то до сих пор существуют. Я там в библиотеке не особо копалась, но помню, что после войны с джайрами о них никто не слышал. Или не выжил, чтобы как-то передать знания про них.

Элен пожала плечами: