Такой информации о Йоханне у нее не было.

Счетчик Канта снова равнодушно отображал значения в 20 Юм. Обшарпанные и словно заброшенные маск-здания приближались, постепенно проявляясь из-за сосен. Грязь под колесами сменилась потрескавшимся асфальтом. Она завернула на парковку, заглушила мотор и вышла из машины в необычную и пугающую тишину, что не вызывала никакого желания оставаться снаружи надолго.

Посильнее закутавшись в куртку, она быстро пересекла парковку и нырнула в маск-здание. Ее шаги отражались от тонких и гулких стен пока она спускалась в подвал.

Тяжелая гермодверь со скрипом отъехала в сторону и она, тяжело вздохнув, вошла вовнутрь. На посту охраны не было никого, кроме высокого черного парня, который ошарашенно пялился в экран телефона и совсем не замечал ничего вокруг. Она подошла к нему поближе. Взгляд скользнул по тексту на экране его телефона, но она не успела прочитать ни слова.

Парень вздрогнул, перевел взгляд на нее и быстро прикрыл телефон рукой.

– Вы кто? Что вы здесь делаете? – ошарашенно спросил он. На груди у него висел бейджик, на котором было написано имя. “Лоренс Меррит”.

– Доктор Юлия Такахаси, начальник отдела исследований, - представилась Юля.

– Доктор Такахаси? – взгляд Лоренса стал куда более осмысленным, чем был мгновение назад. Он нахмурился, - Доктор Такахаси, я боюсь, Вам придется пройти со мной.

Юля вопросительно вздернула брови:

– А в чем, собственно, дело?

– Пройдемте, - руки Лоренса тряслись, резко контрастируя с его сосредоточенным и подозрительным выражением лица.

Кое-как засунув в карман телефон, он поднялся и подошел к ней вплотную.

– Я никуда не пойду, пока Вы не объясните мне, в чем дело, - нахмурилась Юля.

Что бы здесь не происходило, оно совершенно ей не нравилось.

Лоренс смерил ее оценивающим взглядом и, после непродолжительной паузы, сдался. Тяжело выдохнув, он устало спросил:

– Где Вы были, доктор Такахаси?

Какой… Неожиданный интерес к ее скромной персоне.

– Дышала свежим воздухом, а что? – невозмутимо отозвалась Юля.

– Три часа?

– Люблю прогуляться по лесу, знаете ли. А что, это запрещено? – Юля невинно хлопала глазами.

– На машине? – подозрительно прищурился Лоренс.

– Почему бы и нет? Гулять я люблю, а бизонов боюсь, - быстро нашлась Юля.

По выражению лица Лоренса читалось, что он не верил ей ни на йоту. Однако никакого внутреннего запрета сотрудникам гулять или ездить по прилегающей к комплексу территории не было, равно как и у него не было никакого основания ее задерживать.

– Хорошо, - он отошел в сторону, освобождая ей дорогу, - Проходите.

Она не замедлила воспользоваться его великодушным предложением.

Разрушение реальности или нет, накопившаяся гора работы не могла больше ждать, если она не хотела умереть погребенной под кучей документов едва открыв дверь в свой кабинет.

Следующее письмо от вируса, запущенного Брайтом, пришло вечером. Юля только-только вышла с очередного совещания, затеянного Йоханном, как телефон в кармане разразился трелью, оповещая о новом сообщении. Приди оно хоть на несколько минут раньше, странные претензии службы безопасности к ней вполне могли бы стать обоснованными, но в этот раз удача ей улыбнулась.

Бегло глянув на экран, она спрятала телефон обратно в карман лабораторного халата. Читать письмо прямо здесь, в коридоре, утыканном камерами и датчиками под завязку, было бы опрометчиво.

Лаборатория пустовала. Часы недавно пробили полночь и даже имевший обыкновение задерживаться на работе Федерико уже ушел домой - только его компьютер одиноко светился экраном посреди полутьмы ночного освещения. Она зашла в свой кабинет, закрыла дверь на ключ и только после этого открыла письмо.

Голова отозвалась гулом в качестве реакции на проверочный мемагент. Сильнее, чем в прошлый раз. Для адекватного восприятия этих данных, по мнению Джека, требовался более высокий уровень сопротивляемости.

Под картинкой снова было письмо. На этот раз – совсем короткое:

Во вложениях к этому письму приложено дело так называемого “сектанта из Бирмингема”. Не удивляйтесь непривычным названиям и определениям – эти документы не принадлежат ни к нашей, ни к одной достаточно близкой к нам итерации. Я бы хотел помочь Вам еще чем-то, я бы даже мог помочь Вам еще чем-то, если бы эффект амнезиаков не являлся необратимым даже для кого-то похожего на меня. К сожалению, это не так.