— Придурок. Представляете выскочил на красный. Там такая большая авария была, много пострадавших, ещё бы, перекрёсток оживлённый.

Я не стала прислушиваться и шла дальше по коридору, мне хотелось быстрее оказаться на улице и вдохнуть чистый воздух, без лекарственных примесей.

Впереди уже маячила дверь выхода, мне оставалось дойти несколько метров, когда она открылась и в проёме показались сотрудники скорой помощи в синей форме.

— Дорогу!

Я вжалась в стену, пропуская медработников. Они торопились, что-то кричали и катили каталку. Я перевела взгляд на человека, который лежал на ней и обомлела.

На ней лежал Аким.

Его голова была вся в крови, а рука неестественно вывернута, вся одежда изорвана.

Мне ещё никогда не было так страшно.

— Аким…

Прошептала я смотря, как работники скорой уже прошли мимо меня и закатили каталку в какой-то кабинет.

Естественно я не смогла покинуть больницу, пока не узнаю, что с ним произошло и как он себя чувствует. Прошла обратно и села на один из стульев.

Меня трясло от страха и я даже не замечала, как по щекам льются слезы.

— Только был бы жив. Только живи.

Шептала я пока ждала, когда из кабинета кто-то выйдет.

Я наблюдала, как туда постоянно, кто-то заходит, но никто не выходит и не могла сидеть на месте, то вставала, то садилась обратно.

— Вы что тут делаете? Здесь нельзя находиться.

Та самая медсестра, что показала мне дорогу стояла в метре от меня.

— Пожалуйста. Можно я подожду? Понимаете… привезли… он в этом кабинете… я не знаю… хочу узнать… как он…

Мой набор слов никто бы наверное не понял, но девушка посмотрела на кабинет и молча вошла внутрь.

Снова ожидание.

Спустя минут десять она вышла.

— Пострадавший в тяжёлом состоянии, сейчас его переведут в реанимацию, больше ничего не знаю.

— Он будет жить?

Она посмотрела на меня жалобным взглядом и просто пожала плечами.

Я заплакала и сквозь слезы шептала.

— Живи. Только живи.

Есения

Почему мне так холодно?

Озноб пробирается под тёплый пуховик и меня начинает потряхивать от холода.

На улице сегодня выпал первый снег. Мороза нет, поэтому он падает на землю и сразу же превращается в грязную кашу.

Мне сегодня очень плохо, такое ощущение, как будто из меня высосали всю энергию и если бы меня не держали с обоих сторон верные друзья, я бы упала в эту самую грязь.

Закрываю глаза и не могу поверить, что прошло уже пять дней, всё это время я не могу ни есть не пить.

Смотрю на свежевырытую могилу, в неё как раз погружают гроб.

Вот и всё.

Жизнь ещё одного человека закончилась.

Я и ещё десяток людей так и стоим возле могилы, ждём, когда последняя горстка земли упадёт в яму и на этом месте останется лишь небольшой холм.

— Ясь ты нормально себя чувствуешь?

Моя верная и единственная подруга с тревогой заглядывает мне в лицо и я даже пытаюсь выдавить из себя подобие улыбки.

— Нормально.

Отвечаю, а сама ежусь от пронизывающего ветра.

— Может домой? Поминать можно и без тебя.

— Хорошо.

Я честно и не выдержала бы сидеть в столовой и слушать речи людей, которые знали Брониславу Иосифовну лично.

Как только всё заканчивается Таня ведёт меня к машине такси, по пути даёт своему мужу указания, именно он место меня отправится в столовую, чтобы всё проконтролировать.

В салоне автомобиля тепло и я закрываю глаза.

— Ясь ты бледная, мне совсем не нравится твоё состояние. Нужно обратиться к врачу.

Я отрицательно качаю головой.

— Всё нормально, просто устала.

— Сейчас дома поёшь и сразу спать пойдёшь. Я встречу Дениса из школы.

Как же я рада, что она у меня есть, если бы не Таня, то не представляю, как бы всё выдержала.

— Тань, мне в больницу надо.

Открываю глаза и вижу всё по её лицу. Таня не в восторге и это мягко сказано.

— Есения, хватит туда ездить. К нему всё равно никого не пускают. Ты сидишь под дверью. Чего ты ждёшь?

Она не понимает меня и пусть никогда не почувствует той боли, что чувствую я.

Я боюсь.

Так сильно боюсь, что Аким никогда не очнётся, что я не увижу его, не услышу его голоса. А Денис? Он вообще только что узнал своего отца и каждый день спрашивает, когда он придёт.