— Ольга Васильевна. Что вас интересует, молодой человек?

— Извините, Ольга Васильевна, я могу войти? — спросил Глеб, опасаясь, что их услышат сверху.

— Пожалуйста.

Они прошли на кухню. Когда-то это была опрятная кухня, но следы старения заметил даже Глеб. Плита в разводах, по углам — остатки плохо сметенной паутины. Стол аккуратно покрыт застиранными салфетками, пятна с которых, видимо, не смогла бы вывести даже тетя Ася.

— Я хотел вас спросить про ту девушку… — начал Глеб, — ну, которую вы нашли на лестнице.

— Да, убитую, — сказала Ольга Васильевна. — Я никогда раньше ее не встречала, так что мне нечего о ней сказать.

— Я понимаю, что вас уже спрашивала милиция, — продолжал Глеб, понимая, что впустую тратит время, — но, может быть, вы вспомните какую-нибудь деталь…

— Милиция! — фыркнула женщина. — Они ни о чем толком не спрашивали. Им бы лишь дело закрыть, я знаю. Наркоманы с улицы! Ерунда! При драке никто не режет горло так, как это сделал убийца. Ножом ударяют в живот или в грудь. Чтобы так ударить, надо подойти сзади и ударить из-за спины.

— Значит, это был кто-то знакомый? — спросил Глеб.

— Почему? — удивилась Ольга Васильевна. — Это просто была профессионалка. Женщина, знающая, как снимать часовых.

Боже мой, подумал Глеб, она слишком много смотрит телевизор. Как назывался тот фильм, который так нравился Тане — про девушку, завербованную спецслужбами?

— Почему вы решили, что это именно женщина? — спросил он.

Ольга Васильевна посмотрела на него удивленными, ясными глазами:

— Потому что я слышала, как она убегала. Я, слава богу, еще не оглохла и вполне способна узнать стук каблуков.

Когда Глеб вернулся в квартиру, Нюры в предбаннике не было. Не в силах противиться искушению, Глеб достал из-под стопки факсов пакет и быстро просмотрел снимки. На всех фотографиях Влад Крутицкий обнимал Нюру с тем же заботливым и нежным выражением лица, что Глеб заметил на фотографии в Светином альбоме. "Наш пострел везде поспел", — наприязненно подумал Глеб и вернул снимки на место.

— Значит, я был неправ, — писал Глеб Горскому вечером, — это не может быть Ося.

— Значит, ты был неправ с самого начала, — ответил Горский. — Это не het. Это либо Катя, либо Настя, либо Н.С. Ни одна из них не может быть любовником твоей Марины и, значит, все совпадения, про которые ты говорил, случайны. Что я и подозревал. Твоя бритва Оккама затупилась.

— Это не может быть ни одна из девушек, у всех алиби. Н.С. была пьяна, Настя трахалась, а Катя была с мужем.

— Ты мало читал детективов, — ответил Горский. — Все это — не алиби. Бен никогда не выдаст жену, Луганский мог наврать, что трахался с Настей, а Н.С. могла притвориться, будто напилась.

Есть вещи, которые не сымитируешь, подумал Глеб. Например, нельзя притвориться, будто блюешь. Он собирался так и написать, но выскочили следующие реплики Горского.

— Это просто логическое рассуждение. Я не собираюсь помогать тебе искать убийцу Снежаны. Зато я знаю, как поймать псевдоЧака.

Глеб раздраженно стукнул по вопросительному знаку. Какого хуя, подумал он, что он мне голову морочит. Очень нужны его логические умозаключения.

— Мне, видимо, придется все-таки связаться с твоим Вольфсоном. Дай мне его адрес — и если он согласится, мы отловим Чака. Я сейчас тебе все объясню.

План Горского был прост. Вольфсон должен послать Чаку письмо: вроде бы письмо на лист, но получит его один Чак. В этом письме надо дать ссылку, которая Чака заинтересует — и когда он пойдет по ссылке, сервер зафиксирует его IP-адрес: уникальную последовательность цифр, позволяющую понять, через какого провайдера человек заходит в Сеть.

— Иными словами, — объяснял Горский, — мы будем хотя бы знать, в Москве он или нет, и, таким образом, сузим круг подозреваемых.

— А почему нельзя просто написать ему письмо с этой ссылкой?

— Потому что если он параноик, то пойдет через анонимайзер, и мы ничего не узнаем. А так он ничего не заподозрит. И к тому же, если понадобится, мы можем похожим образом определить IP-адреса остальных подписчиков и узнать, не повторится ли этот адрес еще один раз. Скажем, у Абрамова или у тебя.

— У меня не повторится, — ответил Глеб.

— Помнишь, ты объяснял принцип виртуальности? Если добавить к нему обычный принцип детективного жанра, то становится ясно, что подозревать надо всех. Даже меня можно подозревать в том, что я не существую. Например, давно умер. У Гибсона есть герой, который умер, а мозг его в компьютере, — может, это про меня как раз?

— Кто такой Гибсон? — спросил Глеб.

— Писатель. Киберпанк.

Что такое киберпанк, подумал Глеб. Панк за компьютером? Программист в майке с Егором Летовым? Гибрид Оси и Бена?