Он кивнул. Таков механизм. В реальном мире она долго не существует, уходит обратно, за кромку.

— Вурдалаки помогли достать? — повернулся он к Алине, и она, нахмурившись, кивнула.

— Как узнала про нее?

Алина помолчала, раздумывая, а потом пожала плечами:

— А что теперь скрывать. Чур и подсказал.

Трофим закатил глаза:

— Твою мать.

— А что? Только ты можешь девушкам красивым сниться? Он тоже вот…– дернулась ведьма, — Мне хорошо, ему хорошо, всем выгода!

— Тебе могущества было мало? — удивился Трофим, — Что ты хотела? Сил немеряно? Зачем, Алин? Зачем тебе это было нужно? Совсем свихнулась от жизни в деревне? Так поехала бы в город, развеселилась!

Она стиснула зубы, прижав ладони к животу, и потупила глаза.

— Людскими жизнями за это заплатила! — продолжал Трофим.

— И что? — вскинулась она, — Всегда есть жертвы, а что люди…

— Почти целая деревня! И дальше бы пошло, если б я не остановил, — сжал зубы Трофим, зарычав, — Дура! Ну какая же ты все-таки дура! Что ты думаешь, стал бы делать Чур тут, у нас? Гулять и на лес любоваться?

— А мне какое дело? — сжалась она, злобно на него поглядывая, — Это уже не моя печаль, я только… Да и он сказал…

Трофим прижал ладони к лицу, пытаясь успокоиться. То, что она притворялась, он уже понял. Слишком сильно бился внутри нее страх, подавляя все остальные чувства. Да и про людские жизни она врала. Не все равно ей, ой, не все равно.

— Ладно, — помолчав ответил он, — Книги нет, Чур за кромкой. Все уже кончено. Я прощу тебе глупость, если…

— Не простишь, — посмотрела она на него, бледнея, — Я снова ее найду.

Ярость всколыхнулась, топя разум, и Трофим замычал, отгоняя эмоции. Только бы не проснуться раньше времени.

— Не надо, пожалуйста, — он посмотрел на Алину, — Иначе мне придется тебя убить.

— Уже поздно, — прошептала она онемевшими губами, — я…

Она рвано вздохнула:

— Он вернется, потому что дорогу я для него не закрыла… Не получилось!

Огонь прокатился внутри спящего тела, и картинка перед глазами Трофима подернулась, стала размываться.

— Я найду книгу и верну все обратно, — закричала Алина, пытаясь схватить Трофима, — Слышишь? Я смогу вернуть целостность границы, когда помогу Маруське! Не мешай мне, только не мешай! Он ведь и тебя…

Она замерла:

— Я чую его силу на тебе! Поэтому и не восстанавливаешься! Он тебя даже из-за кромки убивает! Не вставай у него на пути, пожалуйста… Трофим, пожалуйста… Он знает все твои слабые стороны, он…

Трофим дернулся, открывая глаза в своем вагончике.

— Твою же мать! — заорал, садясь на кровати.

— Где? — поднял голову с пола Макс, жмурясь, — А?

— Что такое? — подскочил Ваня, спросонья бестолково бегая по проходу, — Болит? Что принести? Водички?

— Свет зажги, — сжав зубы, процедил Трофим.

— А… — Макс ужом вылез из спального мешка, подскакивая к выключателю. Свет больно ударил по глазам, и Трофим стал яростно срывать с себя одежду, ругаясь и сквернословя.

— Опаньки, — Макс отошел в сторону, — Кажется, Трофим наш чуть головой поехал.

Ваня прижимал к себе кружку с водой и тоже встревоженно смотрел на учителя.

— Не стой столбом, — ощетинился Трофим, — Осматривай! Должно что-то остаться! Ты помнишь, где он меня касался?

— Кто? — Ваня округлил глаза, отступая.

— Чур, — пророкотал Трофим, осматривая свои ноги, проводя по ним руками, — Что-то осталось…

Ваня нахмурился, соображая, и подошел.

— Сейчас, не ругайся, толку от этого…

Трофим вертелся на кровати, давая себя осмотреть и нетерпеливо дергал ногой. А потом замер.

— Голова.

— А? — Ваня опустил его руку.

— Он меня за голову хватал, это я еще помню.

Ваня наклонился, осматривая ежик отросших волос.

— Ссадина за ухом, до сих пор кровоточит, остальные вроде поджили…Подожди-ка…

Он вернулся к столу и начал перебирать травы:

— Если это яд, то…

Он деловито высыпал несколько горстей в ковшик, ставя его на плитку.

— Яд бы все объяснил, — Макс сонно потер лицо и сел за стол.

— Без тебя знаю, — злобно проворчал Трофим.

— Ты ж вроде перевариваешь все яды, — поднял бровь Макс.

— Я тоже так думал.

Вода в ковшике забурлила, поднимаясь пеной, и тут же опала. Ваня взял чистый бинт и опустил его в зелье.

— Примочку сделаем, должно высосать.