Шрифт:
– Да яко же это вовек? – отстранился Безхвостьев. – Смерти моей алкаешь?
– Ты бы век его ловил – век моим был, соколик.
– А ежели аз тебя с собой в Москву заберу!
– Не плюскал бы ты, Федя, аки отрок неразумный! – грустно сказала Ваврвара. – Я тебе не жена, во еже ты меня с собою брал.
Безхвостьев нахмурился. В дверь опять постучали. Ему самому все это не нравилось – жена, Сибирский приказ в Москве, служилые обязанности. Он был уверен, что хочет одного – остаться с этой внезапно возникшей в его жизни женщиной и к черту все остальное.
– Завтра жди меня пораньше. – Сказал он, одевшись.
– Ну нет. – Тень недовольства мелькнула на красивом лице.
– Яко ж нет, Варварюшка!
– По всему уезду ужо толки броднят, еже ко мне отайный гость зачастил. От зазору деваться амо не ведаю.
– Какие же толки!
– Приезжай не сюда, а в Балатовскую слободу, онамо у меня хоромы зимние. Спросишь, дескать иде двор вдовы Томилина.
– Годе. – Безхвостьев подошел вплотную к обнаженной Варваре и впился в ее сладкие уста.
***
В Селенгинске Безхвостьева в нетерпении дожидались Рогаткин и Голохватовым.
Безхвостьеву они уже давно начали надоедать, как и вся эта неразрешимая затея.
– Федор Ильич! – набросился Голохватов. – Елико же мочно! Сегодня наголову разбит последний отряд Перпетуя. Весьегонов убит. Рогаткин наш чудом ушед.
Безхвостьев равнодушно взглянул на Коротышку.
– Федор Ильич! – подскочил тот. – Ты убо разумеешь, еже значит сие! Третье належание и яко сведали идеже будем!
– Еже во еже? – нахмурился Безхвостьев.
– Крыса посреди нас! – сердито прошептал Рогаткин. – Во-ся!
– Да из самого ближнего круга. – Подтвердил Голохватов. – Обаче яко оне сведали иде отайная ловитва буде? Токмо четверо ведали, да един из них сегодня помер.
Безхвостьева утомил такой напор, он рассердился.
– Да еже вы от меня хотите, я не разумею! Он во-то перед вами был. – Безхвостьев протянул руку и сжал в кулак, будто схватил кого-то. – Бери не хочу! Да один, а не с войском и еже бы вы мне сказываете?! Улетел на шаре матерь твою за ногу?! Прямо из-под носа!
Голохватов с Рогаткиным переглянулись.
– Федор Ильич, да поне весно еже он цинам возит товар на шарах по воздуху.
Боярин развернулся у расписных дверей воеводских хором.
– А коли так, – сказал он вдруг сердито, – егда он и впрямь кое-что ведает о сем мире поболе нас!
Сказав эти слова Федор Ильич вошел в хоромы и закрыл за собою дверь.
***
Весь вечер Федор Ильич пил водку и хмуро глядел в окно на вьюгу, много размышлял, пытаясь отыскать ответ почему с таким трудом выстроенная жизнь не приносит прежней радости, а тянет все на какую-то дрянь.
До полудня выехал он тайно в Балатовскую слободу с четырьмя рындами. Верный помощник и телохранитель разузнал где хоромы зимние купца Томилина, что не составило труда – большой двор с двухэтажным теремом и амбаром на краю слободы нельзя не заметить.
На дворе встретил их только конюх-старик, которого Варвара всегда возила с собой. Оставив своих людей во дворе, Безхвостьев спешился, бросил поводья конюху и поднялся по крыльцу на высокий первый этаж.
В тереме было хорошо натоплено, но пусто и как-то тихо.
– Варвара! – позвал Безхвостьев.
Никто не ответил, хотя ему показалось, что в соседней горнице кто-то есть – там скрипнула половица.
– Идеже ты?
Федор Ильич вошел и обомлел – за большим столом в коморе сидел Завадский.
– Где она? – задал глупый вопрос боярин, хотя сам уже все понял.
Он обернулся и увидел, что двери в сени спиной подпирает страшный разбойник с топором, который постоянно строит гримасы.
– Уехала. – Сказал Филипп.
– Амо?
– Туда, где ты ее не найдешь.
Безхвостьев к этому моменту уже сумел взять себя в руки – выпрямился, расправил плечи.
– Твоих рук дело? – спросил он как можно увереннее.
– У каждого свои слабости, – уклончиво ответил Филипп.
– И какие у тебя?
Завадский улыбнулся.
– Ты же не дурак, Федор Ильич, – вместо ответа сказал он, – ты понимаешь, что не смог бы ничего подобного построить.
Безхвостьев усмехнулся.
– Разумеешь ты большой человек?
– Нет, – ответил Завадский, – не больше тебя. Слушай, Федор Ильич, вонми как говорится, я знаю, ты немного расстроен, но у меня нет времени на пустую болтовню. Загляни под рогожу.