— Хоума не увидят. Хоума учил Мэйуид. Хоум в безопасности, как в норе. Не суетись. Хоум тебя любит.

Он опять исчез, а бедная Лоррен заплакала, поскольку не в его обычаях было вслух говорить о любви, хотя она и знала, что это правда. Но он говорил об этом только в случае опасности. И Лоррен немного поворчала про себя: наверняка он знал, что его слова вызовут у нее слезы.

— Нужно заняться уборкой! — решительно сказала Лоррен, хлюпая носом и вытирая глаза грязными лапами. — Он хороший крот, самый лучший, и когда-нибудь Камень исполнит самое сильное его желание.

Эта пара истинно любила друг друга; молясь, Лоррен всегда думала о Хоуме и всегда заканчивала молитву просьбой, чтобы когда-нибудь ему было дано снова встретиться с его лучшим другом Мэйуидом, а Хоум мечтал о дне, когда его Лоррен соединится со своей любимой сестрой Старлинг и названым братом Бэйли.

Хоум не ошибся: Рэмпион была на поверхности, в кругу Горностаев. Она не медитировала и не молилась, а беспокойно озиралась и поводила рыльцем из стороны в сторону.

— Ты! — воскликнула Рэмпион с удивлением и облегчением в глазах.

Он кивнул, но ничего не сказал. Само его присутствие вполне заменяло слова: если уж они оба пришли сюда, не было нужды в словах, объясняющих, почему здесь она и зачем пришел он.

Хоум направился прочь, и Рэмпион последовала за ним, оставив позади знакомые безопасные пути и двигаясь вперед через поле между запретными Шепчущимися Горностаями. Солнце освещало им путь — то самое солнце, что в этот день заливало весь кротовий мир.

Хоум провел дочь по поверхности ближе к роллрайтскому кругу, потом под землей туда, где должно было находиться основание Камня, возвышающегося в центре круга. Сверху, через щели в утоптанной овцами почве, просачивался свет, и Рэмпион удивилась, что пол в подземном гроте хранит признаки чьего-то пребывания. Здесь явно кто-то был, и был недавно.

— Я, — сказал Хоум, отвечая на вопрос в ее глазах.

— Ты! — удивленно воскликнула Рэмпион. — Но ты никогда не говорил нам. Я думала, это Лоррен — ярая сторонница Камня.

Хоум выпучив глаза смотрел на каменную стену и потрескавшийся потолок.

— У нас разные пути, но цель одна. Лучше всего для пары. Только так и можно.

— Можно выйти на поверхность и прикоснуться к Камню? В случае чего мы могли бы ускользнуть обратно…

— Да. Но еще не сейчас. Скоро.

И он повел ее прямо вверх, к Камню, охраняемому, чтобы к нему не прикасались, а потом, сморщив рыльце, внимательно уставился на потолок. Из трещин сочился свет, свет исходил также от корней росших на поверхности растений — травы и подорожника. Потолок казался тонким и непрочным, и создавалось ощущение, что ослепительный свет наверху ждет, чтобы его пустили внутрь. Хоум пощупал зыбкую почву, и внутрь проник маленький лучик.

— Ждать недолго. Вылезем и коснемся Камня. Грайки увидят. Погонятся. Но мы должны, Рэмпион. Нужно показать Кроту Камня, что в этой системе знают о его пришествии. Все Семь Систем должны постараться сделать это. Хоум чувствует. Мэйуид учил Хоума не только прокладывать маршруты.

— Мне страшно, — сказала Рэмпион. Мир вдруг показался ей хрупким, ожидающим чего-то, что изменит все ранее существовавшее.

— Ему тоже страшно, — тихо проговорил Хоум. — И мы нужны ему, все мы.

Снова повисла тишина, и в полумраке отец и дочь ждали момента, когда нужно будет набраться мужества, вырваться на свет и прикоснуться к Камню.

У нас есть лишь одна запись о последователях Камня, умерших в то утро рядом или в пределах видимости Камня одной из Семи Древних Систем, запись очень странная и знаменательная.

В Файфилде случился инцидент, не зафиксированный кротами Камня, но в тот же день отмеченный тамошней элдрен, и эта элдрен была совсем не похожа на свою добродушную роллрайтскую коллегу.

Ее имя было Уорт, и все, что мы должны сказать о ней сейчас, можно выразить следующими словами: не будь ее, многие последователи Камня остались бы жить. То, что в Роллрайте допускалось благодаря снисходительности и благодушию, Уорт стократно возместила своей жестокостью в преследовании камнепоклонников.

И вот, борясь с подлыми камнепоклонниками (как это ей представлялось), в тот июньский день Уорт с когортой гвардейцев оказалась рядом с Файфилдским Камнем, поджидая трех кротов, которые, следуя тому же зову, что мы упомянули ранее, смело прокладывали путь к Камню.

Уорт убила их. Вонзив им в горло когти, она смотрела в глаза своим жертвам, померкшие и остекленевшие на ярком солнце, пока последние хрипы не затихли и несчастные не испустили дух. После этого, приказав гвардейцам временно отойти, Уорт приблизилась к Камню, чтобы осквернить его кровью нечестивцев, обагрявшей ее когти.

Никто в кротовьем мире не питал к Камню особенной злобы, никто не видел так ясно, как Уорт, какую угрозу этот соблазн представляет для Слова. «Разыскать и уничтожить всех сторонников Камня, ибо они суть зло, а их подлая вера — зараза» — эти слова можно было бы назвать ее девизом.

Нам известно, что Уорт в одиночестве стояла перед Камнем; известно, что она протянула когти, чтобы с насмешкой и презрением прикоснуться к нему. И о том, что случилось дальше, нам известно с ее собственных слов. Вот что она записала.