Зориан моргнул — подобный копью красный разряд прорвал защитную сферу Зака и прошил его бок. Похоже, атака не была смертельной лишь потому, что мертвец хотел продлить удовольствие; так и есть, вместо добивающего удара лич небрежно взмахнул рукой, отправив противника в полет. Зак врезался в стену рядом с Зорианом и, глухо застонав, сполз наземь.

Лич неторопливо приблизился, не обращая особого внимания на противника — Зак, шатаясь, поднялся на ноги, вцепившись левой рукой в жезл на поясе, а правой зажимая рану.

— Ты хорошо бился, дитя, — сказал лич. — Впечатляюще для обычного студента академии.

— Не… достаточно впечатляюще, — Зак выронил жезл и вцепился в рану обеими руками, похоже, ему было адски больно. — Видимо… надо будет… постараться лучше… в следующий раз.

Лич хихикнул. Странный звук, совсем не подходящий немертвому магу.

— Следующий раз? Следующего раза не будет, глупое дитя. Не думаешь же ты, что я отпущу тебя после такого?

— Ха, — выдохнул Зак. — Довольно болтовни, покончим с этим.

— Ты выглядишь на удивление невозмутимым, учитывая обстоятельства, — светски заметил мертвец.

— Без разницы, — парень закатил глаза. — Не то чтобы я умер окончательно.

Зориан растерянно смотрел на Зака, не понимая, о чем он. А вот лич, похоже, понял.

— Вот оно что, — сказал лич. — Ты, верно, новичок в магии душ, если считаешь себя неуязвимым. Я мог бы заточить твою душу в сосуд, но есть идея получше.

Очередной небрежный жест — и Зориан замер, словно охваченный невидимой чуждой силой. Взмах — его вздернуло в воздух и бросило в изумленного Зака, последовало болезненное столкновение. Оба рухнули наземь, перепутавшись руками-ногами, но хотя бы чуждая парализующая сила исчезла.

— Неважно, что твоя душа возродится где-то еще, если исказить ее до неузнаваемости, — сказал лич. — В конце концов — души бессмертны, но нигде не сказано, что их нельзя изменить — или смешать.

Зориан смутно слышал, как лич читает заклинание на незнакомом языке — уж точно не стандартный икосианский, привычный язык магии — но ему было не до того. Боль накрыла его, а вместе с ней пришло непостижимое ощущение неправильности. Он разинул рот в крике, но мир внезапно взорвался белым светом — и погрузился во тьму.

Резкая боль в животе заставила Зориана распахнуть глаза. Он дернулся всем телом, прогибаясь под упавшим на него предметом, сон как рукой сняло.

— С добрым утром, братик! — раздался над ним раздражающе-бодрый голос. — Доброго, доброго УТ-РЕ-ЧКА!

Зориан шокировано смотрел на Кириэлле, пытаясь понять, что происходит. Последнее, что он помнил — лич, читающий над ними заклинание, и потом темнота. Он быстро осмотрелся — так и есть, он в своей комнате в Сирине. Ерунда какая-то. Нет, хорошо, конечно, что выжил, но разве он не должен был очнуться где-нибудь в госпитале? И Кириэлле ведет себя слишком обычно — после всего, что с ним приключилось — даже для нее это слишком. К тому же, вся это сцена… чересчур знакома.

— Кири?

— Мм, да?

— Какой сегодня день? — он уже боялся услышать ответ.

— Четверг.

— Число, Кири, — нахмурился он.

— Первое месяца Странствий. Сегодня ты отправляешься в академию. Только не говори, что забыл, — указала она. В самом прямом смысле, костлявым пальцем между ребер. Зориан смахнул ее руку, зашипев от боли.

— Я не забыл! — огрызнулся он. — Я просто…

Он прервался. Просто что? Он и сам пока не понял, что происходит.

— А знаешь что? — сказал он после секундной паузы. — В любом случае, пора бы тебе слезть с меня.

И прежде, чем Кириэлле успела что-то ответить, Зориан бесцеремонно скинул ее с кровати и вскочил сам. Подхватив очки с прикроватной тумбочки, он внимательно оглядел комнату, ища малейшие несоответствия, любые свидетельства того, что это грандиозный — и довольно безвкусный — розыгрыш. Нет, у него не было идеальной памяти, но он всегда располагал вещи определенным образом, чтобы определить, не рылся ли кто-нибудь из родных в его вещах. Все было примерно на местах, что оставляло три возможных варианта: неизвестные шутники до мелочей изучили его систему расположения (маловероятно); Кири научилась уважать собственность брата и не рылась в комнате в его отсутствие (скорее ад замерзнет); и наконец — это действительно его комната перед отъездом в Сиорию.

Получается, ему все приснилось? Как-то все это было слишком правдоподобно. Обычно ему снилась смутная бессмыслица, благополучно выветривающаяся из головы вскоре по пробуждению. Сейчас же было точь-в-точь как обычные воспоминания — ни говорящих птиц, ни парящих пирамид, ни трехглазых волков. И этих воспоминаний было слишком много — не может же подробное описание целого месяца вместиться в один сон?

— Мама хотела поговорить с тобой, — сообщила Кириэлле, не спеша подниматься. — Но может, ты сначала покажешь мне немного магии? Пожалуйста? Пожалуйста-пожалуйста?