Пожалуй, тут скоро от народа не протолкнёшься…

Тут, ведь деньги с неба упали. Не весть какие, но всё же.

Так, так, так… Вот и первая моя находка — ворованная у меня тужурочка.

— Стоять! — я навел на парочку револьвер.

Сам же я на месте не остался, а быстро зашагал к своим похитителям.

— Тужурку снимай! Сапоги — тоже! — начал я устраивать торжество справедливости. — Хватит, покрасовался.

Глафира завизжала.

Визжи, визжи… Сучка…

Мужик начал тужурку снимать, как-то неаккуратно, что ли, дёргано.

— Ты, пуговицы-то не оторви! — я направил козлине револьвер прямо в морду.

— Сейчас, сейчас… — зачастил он. — Снимаю.

— На чистое место положи, — скомандовал я. — Сапоги мои тоже снимай!

Что с ними сейчас делать? Стрельнуть?

— Доктор, миленький, не убивай!!! — заголосила Глафира.

Мужик молчал, только на меня зло поглядывал.

— Отошли на пять шагов и сели на землю. — указал я место стволом револьвера. — Сейчас я вам революционный трибунал устрою…

— Ты, это, чо? — ко мне подошел мой напарник по поиску христовых камешков и тронул меня за рукав. — Разбойничаешь?

— Разбойничаю. — улыбнулся я старику. — Своё возвращаю. Родную тужурочку и сапоги.

Глава 39 Я бросил курить

Человек я добрый. Ещё и отходчивый.

Если менее суток назад готов был похитившим меня для продажи головы открутить, то сейчас даже морды бить не стал. Тем более — медсестре Глафире. Женщина она, хоть и сука.

— Убирайтесь, чтобы я вас тут не видел, убогие…

Мужик сначала даже своему счастью не поверил. Ну, что я его отпускаю. Затем кланяться начал, бормотать что-то. Не сбрендил бы только с радостей.

Глафира его за руку ухватила и в сторону деревьев поволокла.

Ладно, пусть уходят. Тужурку и сапоги я себе вернул.

Одобрил или нет мои действия старичок-искатель христовых камешков — не известно. Он как-то почти сразу интерес к мужику и Глафире потерял, бродил кругами по местности и что-то у себя под ногами высматривал. Временами начинал в земле копаться.

— Нашел что-то?

Я подошел в старому уже красавец-красавцем. В сапогах, почти не ношенных, и наградной кожаной тужурке.

— Имеется кое-что.

Старик сунул руку в карман, покопался там какое-то время. Как будто на ощупь решал, что мне показать можно, а что и не для моих глаз.

— Во, гляди.

На ладони дедушки лежали черноватые камешки. Небольшие, размером с лесной орех. Поверхность их была не ровная, вся как будто изъеденная, но давно — края выемок были ровненькие, сглаженные.

Я взял один христов камешек двумя пальцами.

Ого! Тяжеленький! Как свинцовый будто.

— Давай обратно.

Старик долго не дал мне подержать христов камешек, обратно его в карман спрятал.

— Вот такие и ищи, — была дана мне с его стороны команда.

В общем, собирали мы кусочки метеорита пока совсем не заголодали. На сутки нас только и хватило. Дедушка более удачлив был, но и я кое-что насобирал. Правда, часть найденного мне ещё и ему отдать пришлось — доля-то моя в находках была заранее определена как весьма незначительная.

— Всё, хватит. В следующий раз сюда ещё прийти надо будет, — принял старик решение.

Ну, это уже без меня. Мне поиски христовых камешков совершенно не понравились, да и не нужны они мне были. Так уж — сбил охотку, поучаствовал в безнадежном мероприятии. Тем более, заработать на этом деле я и не думал.

Старик вывел меня обратно на дорогу и мы расстались.

Почему я ещё долго поисками не занимался — лошадку пожалел. Она вместе с телегой у меня была на лесной полянке спрятана. Травы там наросло достаточно, да я ещё всю солому с телеги ей свалил. Уйти коняшке с полянки никуда нельзя было, она на длинной веревке была привязана.

— Домой поехали. — я вывел лошадь на проселок и направил её в нужном направлении.

Оказывается, при встрече со старичком, мне до выезда из леса не так и далеко уже было. Верстовых столбов на дороге не стояло, поэтому в расстоянии я сказать не могу, но ближе к вечеру я уже докатил до деревни, что вольготно раскинулась среди уже убранных полей.

На завалинке у крайней избы сидел и покуривал мужик. Тут меня и нахлобучило — я же, курильщик злостный, а уже несколько дней не курю и меня на это дело даже не потягивает. Ладно, первый день у меня курева не было, а потом, вот они папиросы — в кармане тужурки. Так и лежат не востребованные.