– Слушаю вас, дон Чезаре, - повторяет Тонио.

Джулия с Марией входят в дом. Легко шагая, Мариетта исчезает среди зарослей бамбука; она держит путь к камышовой хибарке: в таких хибарках живут о семьями рыбаки дона Чезаре.

– Ну так вот, - обращается к Тонио дон Чезаре, - поедешь сейчас в Порто-Манакоре.

– Поеду сейчас в Манакоре, - повторяет Тонио.

– Зайдешь на почту… потом к дону Оттавио… Потом в контору “Соль и табак”.

Тонио повторяет каждое слово, желая показать, что он все отлично понял.

– Ничего не забудешь?
– спрашивает дон Чезаре.

Тонио опять слово в слово повторяет все поручения.

– Как же я доберусь до Манакоре?
– спрашивает Тонио.

– А как ты сам рассчитывал добраться?
– спрашивает дон Чезаре.

– Может, взять “ламбретту”?
– рискует на всякий случай Тонио.

– Если тебе так уж хочется, бери “ламбретту”.

– Спасибо, дон Чезаре.

– А сейчас я иду работать, - заявляет дон Чезаре.
– Скажи своим, чтобы не шумели.

– Будут молчать как миленькие, - говорит Тонио.
– Уж поверьте на слово.

Час сиесты прошел. Дон Чезаре видит, как его рыбаки выходят из своих камышовых хижин, разбросанных в топкой низине, и направляются к площадке, где сохнут их сети. Потом он удаляется к себе в спальню, а оттуда проходит в залу, отведенную под коллекцию древностей.

Тонио входит в большую нижнюю залу, где сидят его женщины.

– Мария, - командует он, - принеси башмаки.

– Башмаки?
– переспрашивает Мария.
– На что тебе башмаки?

– Дон Чезаре разрешил мне взять его “ламбретту”!

– А почему это дон Чезаре разрешил тебе взять его “ламбретту”?

– Он меня в Манакоре посылает.

– А ты что, не можешь до Манакоре пешком дойти, что ли?

– Он мне велел взять его “ламбретту”.

– Он ведь работает, как бы ему шум мотора не помешал, - говорит Мария.

– Всю жизнь он моторов терпеть не мог, - подхватывает старуха Джулия.
– Если бы не правительство с его приказами, никогда бы дон Чезаре не потерпел, чтобы здесь рядом шоссе прокладывали.

– Сегодня у него хорошее настроение, - поясняет Эльвира.
– Нынче утром рыбак ему какую-то древность притащил.

Возвращается Мариетта, она принесла рыбы на ужин. Кладет рыбу у камина в углу просторной залы. Потом облокачивается на подоконник спиной к присутствующим. Белое полотняное платьице, доходящее до колен, надето прямо на голое тело.

Мария идет за башмаками Тонио, они висят на балке, а рядом ее башмаки, и башмаки Эльвиры, и башмаки Мариетты; женщины надевают обувь только в праздничные дни или когда идут к мессе в Порто-Манакоре.

Тонио поглядывает на Мариетту, она стоит к нему спиной, облокотясь о подоконник.

Возвращается Мария с башмаками.

– На что это ты так уставился?
– спрашивает она мужа.

– Обуй-ка меня, - приказывает Тонио.

Он садится на лавку перед господским столом, столешница вытесана из одной огромной оливковой доски. Кроме самого дона Чезаре, никто не имеет права пользоваться массивным неаполитанским креслом XVIII века с позолоченными затейливыми деревянными подлокотниками в виде китайских уродцев.

– Видать, дон Чезаре совсем ума лишился, раз позволил тебе взять свою “ламбретту”, - говорит Мария.
– Один бог знает, куда ты на ней укатишь и в котором часу вернешься.

Мария опускается перед мужем на колени и надевает на него башмаки.

– Вот если встречу дона Руджеро, - заявляет Тонио, - так я ему покажу, кто быстрее: наша “ламбретта” или его “веспа”.

– Значит, верно, что дон Чезаре позволил тебе взять свою “ламбретту”?
– бросает не оборачиваясь Мариетта.

– А почему бы дону Чезаре не позволить мне взять его “ламбретту”? Ведь я его доверенное лицо.

Тонио смотрит на Мариетту. Лучи клонящегося к закату солнца скользят по бедрам девушки, и сейчас отчетливо видна теневая ложбинка, разделяющая ее ягодицы, там, где примялась белая ткань.

– А я тоже умею ездить на мотороллере, - объявляет Мариетта.

– Кто ж это тебя научил?
– спрашивает Тонио.

– Надеюсь, ты не окончательно ополоумел и не дашь ей вести “ламбретту” дона Чезаре?
– обращается к Тонио Мария.

– Заткнись, женщина, - говорит Тонио.

Он подымается, идет в конюшню, выводит оттуда “ламбретту” и на площадке перед домом берет ее на тормоз. Женщины идут за ним следом. Изо всех углов высыпают ребятишки. Рыбаки бросают сматывать сети и тесно окружают мотороллер.