– Алина Хаматовна. Простите меня, ради бога! – вырвалось у Ката. – Простите меня. Даю слово, этого не повторится.

Она поджала губы, прищурилась так зло, что у Ката сперло дыхание. И с размаху влепила ему пощечину. А затем бочком протиснулась на выход.

Дверь хлопнула. Кат поправил брюки и уперся лбом в холодный стеллаж.

Да что ж он такое творит-то?

Это, что, сперматоксикоз?

Он же любит ее. Хочет защитить, утешить, поддержать в любой ситуации. И что он только что натворил? А самое главное, что теперь стена между ними только вырастет и станет в разы крепче прежнего.

В ушах Ката звучали слова Алины.

«Последние пару месяцев я думала, что, может, ты нормальный мужик…»

Она о нем думала. Хорошо. Во всяком случае, неплохо. Возможно, еще и решилась бы все же преодолеть ту пропасть, которую видела между студентом и преподавательницей…

А теперь? Теперь она считает его полным му…?

Мать твою! Он столько хотел ей сказать! Столько всего объяснить! У него было столько слов и столько эмоций! А вылилось все во что?

В буйство гормонов и полное отключение мозга! Стоило лишь приблизиться к ней, коснуться, оказаться наедине!

Кат чувствовал себя полным подонком. И вполне понимал эмоции Алины. Вот только единственное, чего он совсем теперь не понимал – как действовать дальше.

И еще, выходя из подсобки, так и не дождавшись завхоза, Вяземцев все думал: почудилось ему, или, действительно, когда Алина от него сбежала, за дверью послышалось:

– Осторожней! У вас там, что, место для свиданий? Надо быть скромнее, Алина Хаматовна!

Фразы прозвучали едва слышно. И будто бы голосом лаборантки… как там ее… Светлана Митрофановна? Светлана Максимовна? В общем, той самой, что застукала Ката, когда тот заскочил за Алиной в лабораторию. Той самой, что видела, как Вяземцев несся с букетом за физичкой!

Если это так… Твою ж… так растак… Кат несколько раз забористо выругался. Так старался все эти месяцы не компрометировать Алину. Показать ей, что уважает, понимает положение преподавателя в окружении ханжей старой советской закалки. Для которых секс – это то, после чего жена рыдает в ванной. А прилюдный поцелуй – как прилюдное соитие для людей поколения Ката.

Во всем напортачил! Во всем! И как у него так получается? С самыми лучшими намерениями, чувствами, которых Вяземцев никогда не испытывал иначе, как к родной матери… И так все время лажать?

Алина

Мне хотелось убить этого плейбоя! Оживить и еще раз от души укокошить!

Вот же засранец! Нашел время клеиться!

Совсем не понимает, что такое отказ! Лапал и целовал без разрешения! Даже почти против моей воли… Плейбой чертов! Думает, каждая доступна, каждая упадет в его объятия!

Еще ни один мужчина со мной так не обращался!

Однако, как ни поразительно, я гораздо больше злилась не на приставания Шауката, а совсем на другое. Чего греха таить, от его поцелуя я на миг утратила чувство реальности. Перестала дышать нормально и кажется, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Впервые в жизни от поцелуя мужчины!

Потом, конечно, внутри зародился протест. Возмущение тем, что плейбой Вяземцев даже не удосужился разобраться: нужны ли мне сейчас его домогательства… Мое мнение и желания его, похоже, совсем не интересовали…

Но гораздо сильнее меня бесило то, что нас двоих в одной подсобке застукала Светлана Максимовна. Эта женщина не была особенной сплетницей. Однако она непременно поделится с дочерью – секретаршей заведующего кафедры. А уж та разнесет по всей кафедре…

Я понятия не имела, как подаст все Светлана Максимовна. Тем более, что видела она только как мы с Вяземцевым по очереди зашли в подсобку. Затем я выскочила, а через какое-то время, думаю, вышел и Шаукат.

Однако для многих на нашей кафедре этого достаточно, чтобы меня скомпрометировать.

А тут еще завтрашнее заседание кафедры! Ну прямо как нарочно! Сразу после этого события. Чтобы никто ничего не забыл!

Я все следующие занятия только и думала, что о злосчастном происшествии.

Нет. В современном мире роман на работе не считался чем-то постыдным или предосудительным. Об этом писались книги, это обсуждали восторженно. Да и разница в возрасте между мужчиной и женщиной уже не воспринималась как нечто из ряда вон выходящее. Главное, чтобы пара хорошо смотрелась вместе и могла иметь общих детей…

И даже в этом подобным парам помогали. Эко, усыновление, суррогатное материнство. Все, что хочешь за твои деньги.

Но ВУЗы еще оставались последним оплотом старых традиций, морали и правил. В особенности, тот, где я работала.

Пожилые профессора обожали смущать студенток брелоками с мужскими гениталиями или скабрезными анекдотами, после которых самые невинные девочки краснели и хихикали, опустив глаза.

И, тем не менее, настоящие романы здесь порицались. Имели место. Куда же деваться. Все мы люди, и никто не застрахован. Ни от влюбленности, ни от любви…