На плюше заячья тематика не заканчивается. Я скептически считаю количество подушек с наволочками с лапками, мрачно присматриваюсь к торчащим у кресла заячьим ушам и смешливо фыркаю, заметив на рабочем столе тематический светильник.

Теперь мне кажется, что мой собственный заяц сбежал как раз с этой безумной лужайки.

Лирис, устроивший брата на кровати – неимоверно громадной для малявки Эли, - молча наблюдает за моим дерганьем, сопровождаемым безостановочным хмыканьем.

Слегка успокоившись, направляюсь к мальчишкам. Но на полпути притормаживаю и хмурюсь. Под одним из окон на другой стороне комнаты расположился внушительный трехэтажный кукольный домик – желтовато-красный с серой крышей. Мой домик, подаренный Сэмюэлем в детстве. Не признать его сложно, я собственноручно накалякала краской имя «Лето» над круглым чердачным окном. В качестве игрушки этот предмет никогда меня не интересовал, но был мне дорог, как и все то, что я получала от Сияющего Спасителя.

Прищуриваюсь. Время прошло немало, но кто-то явно старательно и не раз обновлял кривую надпись на игрушечном домике – имя бывшей владелицы.

– Присаживайся.
– Лирис указывает на край кровати.

Его младший брат, укрыв ноги одеялом, сидит в напряженном ожидании и не сводит с меня взгляда. Тщательно и заинтересовано следит на любым моим шевелением и, судя по периодически округляющимся и искрящимся глазам, приходит в восторг даже от того, как я дышу.

Откашливаюсь и ставлю корзинку на пол.

– Наверное, я лучше постою.

– Сюда-сюда-сюда. – Эли упрямо хлопает ладошкой по краю кровати и нетерпеливо перебирает под одеялом ногами.

– Присаживайся.
– Повторная просьба Лириса уже не звучит как просьба. Держу пари, во взрослом возрасте девичья часть этой вселенной будет рассыпаться в мольбах, чтобы услышать какой-нибудь приказ из его уст. Очень уж органична его мимика, да и голубые глаза (мои, между прочим) добавляют девяносто процентов эффектности его и без этого впечатляющему образу Иммора. Иллюзия разбивает только насупившееся личико ребенка.

Захапали себе мои гены и источают волны красоты направо и налево. Несправедливо!

Пробормотав ругательство, бухаюсь на отведенное место с такой силой, что Эли слегка встряхивает. Но, как ни странно, мальца ни капли не отторгает моя мрачная и не совсем еще зажившая от повреждений физиономия. Он бочком подползает поближе и предпринимает попытку набросить на мои плечи одеялко.

– Обойдусь.
– Стряхиваю с себя мягкий край и сердито кошусь через плечо, на Лириса.

Старший тоже усаживается на кровать, но с противоположной стороны. Из-за размеров лежбища паразитенка наши дислокации далеки друг от друга, и это не может не радовать.

– И что дальше?

Ох, и не нравится мне это. Обстановка детской заставляет меня нервничать.

– Будем кушать.
– Лирис полностью берет на себя руководящую роль. Четко, уверено и без единого проявления признаков прежнего мямли.

Может, решил, что, если даст слабину, я тут же сбегу?

– Ладно уж.

Наклоняюсь к корзинке, мой блуждающий взгляд тем временем пробегается по прикроватной тумбе и останавливается на заячьей рамке, крепко удерживающей большую фотографию.

На ней мне лет двенадцать-тринадцать. Красивое платье, босоножки, кудряшки, но выражение лица с кривой ухмылкой настолько диковатое, что можно решить, что я кому-то недавно наваляла. Или только собираюсь. А сзади, чуть поодаль, стоит маленький чудесный мальчонка по имени Виви - аккуратненькая одежонка, славные локоны, милое личико. Контраст контрастов между нами. И самое выразительное - его взгляд. Даже через фотографию я ощущаю это цепкое внимание, с которым он ментально ухватился за несносную девчонку перед ним.

– Твою ж… - Выпрямляюсь и, сердито дыша, потираю кулаком левый глаз.
– И где только откопали такую дурацкую фотку?

– Это фото принадлежит Эли. – Быстрота реакции Лириса отражается в надрывности его интонаций. По-боевому нахмуренные светлые брови мальчишки и дикий блеск в глазах создают крайне неверное впечатление обо мне самой. Можно подумать, что я уже рву проклятущую фотографию на сотню клочков, а рамку растаптываю пяткой.

– Вообще-то там присутствует моя физиономия, - парирую я, вновь с неудовольствием рассматривая запечатленные образы далекого детства.

– Изображение твое, - медленно проговаривает Лирис, хищнически клонясь вперед. – Но как материальный объект фото принадлежит Эли.

С вялой угрюмостью вступаю в сражение под названием «кто кого переглядит». Хоть в суд не тащи беспардонных шкодников. И в силу мерзкого характера я бы, думаю, пободалась с малявками чисто из спортивного интереса.

Хмурюсь, ясно осознавая, что напрягшийся всем существом старший братец отчего-то готов на полном серьезе вступить в бой за тупую фотку.