Василий обхватил голову руками, зажав уши, он просчитал до ста. Затем зажмурился и, ущипнув себя, заново всё осмотрел.

Чёрт, ангел и жаба никуда не делись, а лишь с интересом за ним наблюдали.

— Это дурдом или что? — жалобно сказал он.

— Это помилиция, — сказал капитан. — Отвечайте на вопросы коротко и по существу. На каком основании она была превращена в жабу?

— Так это не я её заколдовал! — закричал Василий. — Женщина там была в сарафане, она всё наворотила!

— С этого момента поподробнее, — ангел достал бумагу и стал записывать. — Кто, где, при каких обстоятельствах.

Когда всё было запротоколировано, капитан поднял глаза и произнёс.

— Сумочка, найденная в комнате, принадлежит неизвестной девушке с хвостом, которая хотела вас отравить, а затем убежала в лес. Также неизвестная вам женщина, назвалась вашей женой и превратила гражданку Машу в жабу, а себя в козу. Вы в приступе паники выкинули их на шоссе и попытались скрыться, но были задержаны сотрудником помилиции Чертенко. Всё верно?

Василий сдержанно кивнул.

— Вы задержаны на сутки до выявления всех обстоятельств дела, — захлопнув папку, сказал ангел. — Сержант, проводите гражданина.

Чёрт повёл его по коридору, пока не показалась решётка. Слева сидел какой-то дедок с мухомором на голове и губной гармошкой в руках, а справа, две голые девахи. Одна зелёная, другая пепельно белая. Друг от друга их отделяла прозрачная стена, а они не умолкая матерились.

— Тише, мать вашу! — прикрикнул Чертенко. — Принимайте пополнение.

Василия впихнули в камеру к деду, и он молча сел на лавочку, обхватив голову руками.

— Чего печалишься касатик? — засмеялся, подсаживаясь дедок. — За что замели?

— Эту, как его, Василису в неположенном месте выкинул.

— Всего-то, херня — вопрос. Максимум штраф, да забрать заставят. Ерунда в общем.

— Правда? — с надеждой в голосе спросил Василий.

— Да я тебе гриб даю, — засмеялся дед и надул щёки.

У него на голове тут же вырос подосиновик и, сорвав его, он протянул его Василию.

— Держи, суп сваришь.

— Это пиздец, — только и ответил тот, затем взял себя в руки и спросил. — Ты дед кто вообще?

— Я-то? Ты что, совсем ку-ку? Сезар я, из дедов-Боровичков.

— Понятно, а здесь как оказался?

— Вон видишь, — указал он на другую сторону коридора. — Две проститутки, из-за них шалав.

— Иди ты, знаешь куда, козёл старый! — тут же закричала зелёная. — Не слушай его, это из-за него мы здесь!

Дед засмеялся и откинувшись, продолжил.

— В общем, слушай, как дело было. Сижу я, значит под дубом в полдень, жарко жуть просто. Только мухомор наружу выставил, а сам во мхе прячусь. Тут появляется рожа эта, грибник хренов. Идёшь, так иди, что меня трогать-то? А он хрясь мне сапогом по грибу, только шляпка полетела. Ну думаю, держись падла. Обежал я его быстренько и грибов особых ему на пути наставил, пусть гад такой пожуёт.

— Яду что ли? — удивился Василий.

— Нет, конечно, зачем мне это. Мои фирменные, дристунами назвал.

— Старый козёл, чтоб ты провалился со своими грибами! — закричала зелёная.

Дед засмеялся и хлопнул рукой по лавке.

— Представляешь, тот лопух их все собрал и дома пожарил! — заливаясь от смеха, продолжил он. — А вечером к нему эта русалка пришла! Они вместе, под самогоночку, всю сковороду и приговорили!

Дед просто упал от смеха, а девка разразилась отборными матами.

— А потом! — продолжил Сезар. — Дошло у них дело до койки! Залезла она на него и только скакать начала, как случился конфуз сразу у обоих! Да так, что всю хату уделали!

Василий представил себе эту картину и тоже улыбнулся.

— Ты чего лыбишься, придурок? — зло прошипела русалка.

— Смешно ведь, вот и лыбится, — сказала белая. — Просрала ты всё, плати давай!

— С него бери! Он во всём виноват! — махнула зелёная на деда и девки снова начали ругаться.

— Так в чём дело-то? За грибы что ли упекли? — спросил Василий.

— Нет, за такое не сажают. Тут дело в этих двоих, — махнул рукой дед. — Русалка с мавкой поспорила, что сможет простого мужика без магии в постель затащить. Это с её то зелёной кожей. Месяц она к нему клинья подбивала, а как всё срослось, так мои грибочки помешали. Теперь дерутся, кто кому должен, а меня, как подозреваемого в пособничестве одной из сторон, тоже замели.

— Весело тут у вас.

— Обхохочешься. Завтра вечером Лихо придёт и всех рассудит.

— Какое ещё Лихо?

— Одноглазое, какое оно ещё, может быть? Главный дознаватель и судья, тебя небось, тоже к нему поведут. Ты главное ничего сразу не подписывай. Капитан вечно норовит какой-нибудь висяк на простачков повесить.