И в самом деле, эмоции, которые она испытывала, с праведным гневом не имели ничего общего. Странно, что я сразу этого не почувствовал. Отвык?

— Чтобы ты знал, — сказала Кая, совладав с весельем, — обеты паладина на этот счёт молчат. А что не запрещено, то, как нетрудно догадаться, можно. Однако, я не против, чтобы было по-твоему. Это будет справедливо, поскольку ты ко мне был добр. А ещё потому, что тебя всё едино за дверью спальни не оставишь. Максим, я сама к такому, как ты выразился, опыту абсолютно не готова. Так что не переживай.

Что же, Кая совершенно точно на меня не злилась — ни единого признака этого я в её чувствах не уловил, хоть и специально на них сосредоточился. Что, если подумать, было странно. Шутка у меня объективно вышла как минимум неаккуратной, если не сказать прямо, что идиотской. Но чужая душа — потёмки, даже если вся она, казалось бы, перед тобой нараспашку. Пусть и поневоле. Гадать здесь смысла не было.

Глава 15

Удивительно, но к дуэлям власти здесь относились спокойно, не в пример всяким там историческим Людовикам из моего родного мира. По крайней мере, между авантюристами. Сказывался, видимо, их особенно вольный дух, вкупе с общей размытостью местной юриспруденции. Единственное, дуэль с поножовщиной здесь различали очень чётко. Первая проводилась в специальных для этого местах, подчинялась заранее оговоренным правилам и, официально, по крайней мере, исключала какие-либо претензии по её результатам. Правила же были довольно-таки незаметными — ни тебе равного оружия, ни секундантов, ни сигнала к началу. Фактически, ими определялась только степень урона, которую было дозволено нанести сопернику. Впрочем, если дуэлянты желали драться до смерти, полностью это не запрещалось, скорее налагало на них обязанность такое решение обосновать.

Как нетрудно догадаться, узнал я это всё потому, что нас угораздило нарваться на вызов. И косвенно виноватым в этом можно было назвать меня, ибо накаркал.

Как я и говорил, эффектная внешность Кайары не осталась незамеченной. Один же из ухажёров упорно не понимал слова «нет», напирая на то, какой он богатырь, как он непроходимо успешен и какой несусветной глупостью со стороны юной прелестницы будет отказ от его компании. Постепенно разговор перешёл на повышенные тона, а от них самоуверенный Ромео попытался перескочить к жестам, за что и получил в бубен. И вот на следующее утро нам пришлось явиться к ближайшему дуэльному кругу. Что мне, честно говоря, казалось дикостью. На мой взгляд, после такой истории затейник должен был запереться в нужнике и совершить там харакири, а никак не бросать вызов отвергнувшей его даме. Но в этом мире на такое смотрели иначе. Авантюристки в таких случаях за слабый пол не считались, так как уровень навыков мало соотносился с реальной физической силой, и никакого заведомого преимущества в бою с ними у мужчин не было. Так что логически всё было плюс-минус объяснимо, хотя шаблон у меня всё равно ощутимо трещал. И ладно ещё бой был не насмерть, это и вовсе отправило бы меня в нокаут.

Дуэльный круг представлял собой посыпанную песком площадку около тридцати метров в диаметре, огороженную каменным заборчиком, приходившимся нам где-то по пояс. Внутри круга нас уже ожидал наш противник — в полных латах и шлеме с длинным назатыльником, при мече, со щитом за спиной и комбинированной древковой жутью в руках, совмещавшей в себе копьё, клевец и боевой молот. Право слово, хоть бы постыдился, подлец, а то как на дракона собрался. Но, видимо, правила подобное позволяли. Во всяком случае, ни у собравшихся зевак, ни у арбитра на вышке вопросов это не вызывало.

— А с чего ему не пользоваться тем, что по классу дано? — удивилась моим вопросам Кая. — Он рыцарь. Использовать разное железо по обстановке — как раз его специальность. Было бы нечестно выпускать его против паладина с чем-то одним, учитывая, что наши обеты наоборот выбор оружия ограничивают.

— То есть, все паладины носят меч, как у тебя? — спросил я.

— Нет, — ответила Кая. — Это от покровителя зависит. Я служу Виктрану, так что у меня был выбор между полуторником, парными мечами и двухклинковой глефой. У других богоподобных иначе.

Знаете, бывает такое ощущение, когда разрозненные детали вдруг феерично складываются в единый пазл? Вот именно его я в тот момент и испытал. Да таким знатным образом, что не смог промолчать.

— Вот джедаелюб ведь! — воскликнул я. — А как пел-то? «И не захочешь, а всё равно узнаешь», ага-ага. Зараза скрытная.

— Максим, — Кая отреагировала на мой эмоциональный выплеск несколько напряжённо, — я понимаю, что с моим покровителем вы общаетесь без церемоний, и знаю, что он принимает это. Но иногда твои слова звучат попросту неуважительно.

— Ты наверняка не поверишь, — ответил я, — но в моей родной культуре даже грубая фраза вроде «ай да сукин сын» может означать восхищение. Хотя, не важно. Если ты разозлилась — это даже хорошо. Теперь направь всё это на того рыцаря недоделанного и порви его. Ты круче всех, и ты это сможешь. Ну, только и впрямь насмерть не убей.

— Ты неисправим, — сказала Кая, натягивая шлем и опуская забрало. — Но, наверное, это даже хорошо. А теперь помолчи немного.

Помните, я упоминал, что сигнала к старту в местных дуэлях предусмотрено не было? Так вот, даже зная это заранее, я всё равно ощутил внутренний протест, когда рыцарь атаковал нас сразу же, как только мы перемахнули через ограду. Как-то это, простите, не по-рыцарски было. Впрочем, Кая к такому была готова, и внешне легко поймала окованное древко на сильную часть меча — то есть, ту, что над самым перекрестьем. Ну, то есть, именно что только внешне оно и было легко. На деле же я понял, почему более короткий и широкий меч был хорошим выбором для этого боя, хоть поначалу я и переживал немного на этот счёт. Удар вышел ну очень мощный, и меч поуже не факт, что выдержал бы его. Равно как и мечом подлиннее было бы непросто сразу же контратаковать рубящим в бок. Который наш противник, впрочем, успел отбить, хоть это и показалось мне чем-то невероятным.