Он засмеялся, но смех казался вымученным.

— Хэдли, ты в своем уме?

Гнев начал подпитывать мои аргументы. Мы ни разу не ругались с начала этой новообретённой дружбы, но сейчас спор, казалось, был необходим. Он ожидал, что всё будет хорошо и мило? Извините, но нет.

— Не надо оскорблять и хвалить меня в одном и том же предложении, Ригли.

Он вскинул бровь.

— Я этого не делал. Это были два разных предложения.

Я ткнула в него пальцем.

— Всё, с меня хватит!

Встав с кровати, я подошла к нему, моя грудь поднималась и опускалась. Хоть я и была намного меньше Ригли, но чувствовала, что могу быть пугающей, если захочу.

— Ты выслушаешь меня. Я была в твоей жизни с тех пор, как мы попали в один и тот же проклятый детский сад. Я перепробовала все возможные методы привлечь твоё внимание и заставить тебя заметить меня. Не моя вина, что ты вдруг выбрал именно этот момент, чтобы показать свое внезапное влечение. Я была рядом всё это время, ты, большой…

Он сделал шаг мне навстречу, поэтому я не стала продолжать потенциальное ругательство.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Почему я слышу это только сейчас?

— Ты тупой? Мне нужно было просто подойти и сказать тебе, что ты мне нравишься? — огрызнулась я.

Он был искренне смущён.

— А почему бы и нет?

Господь, помоги мне все объяснить этому человеку.

— Если ты не заметил, я не была самым популярным ребенком в школе. Мы это уже обсуждали. Такие люди, как я, не выражают просто так бессмертную любовь к кому-то.

— Любовь?

— Ты понимаешь, о чем я.

Я опустила плечи и вернулась на кровать. Устала объяснять и пытаться подобрать слова. То, как сказала ему об этом, звучало так, словно я была проклятым сталкером.

— Ты хоть представляешь, что стало бы с моей социальной и личной жизнью, если бы я сказала тебе в старшей школе, что влюбилась в тебя?

Он покачал головой.

Я уронила свою и начала щёлкать пальцами.

— Меня бы высмеяли. Ты рассказал бы своим приятелям, и поползли бы слухи. Сообщения бы так и летали, и я бы снова стала посмешищем. Я уже и так была социальным изгоем.

Он яростно возразил.

— Ни в коем случае, Хэдли. Я таким не был ни тогда, ни сейчас.

— Правда? — защищалась я. — Потому что я помню, что у тебя не случилось взаимных чувств с одной из новеньких в выпускном классе, и она не продержалась в нашей школе дольше недели, прежде чем перевестись в школу в соседнем городе.

— Кристал?

Я посмотрела на него.

— Ну, по крайней мере, тебе хватает порядочности, чтобы вспомнить имя бедняжки.

Он подошёл и сел на кровать рядом со мной. Матрас прогнулся под его весом, и мне пришлось передвинуться, чтобы не соскользнуть к нему. Как бы я ни желала прикосновений, сейчас было неподходящее время.

— Конечно, я помню её имя. Ты правда веришь, что я такой ужасный человек?

Когда я не ответила, он кивнул.

— Ладно. Может быть, я сказал Джареду, что Кристал передала мне записку, но я сказал ему это, не думая, что он побежит к самым большим сплетницам школы. Мы были друзьями, понимаешь?

— Да, я знаю.

— Итак, что же случилось с тобой? Почему ты позволила страху удержать тебя от того, чтобы что-то сказать?

Я медленно поворачивалась до тех пор, пока не оказалась с ним лицом к лицу. Моя нога оказалась поджата подо мной.

— Подумай об этом. Действительно подумай. Кем я была в школе, и как меня всегда тиранили. Ты правда считаешь, что дал бы идее по имени «Хэдли Мартен» справедливый шанс? Потому что не думаю, что ты моргнул бы и глазом по этому поводу.

— Насколько это было справедливо по отношению ко мне? Ты даже не дала мне шанса. Ты просто предположила…

— Конечно, я это сделала.

Я не собиралась рассказывать ему о том случае, когда на самом деле планировала рассказать ему. Я не сказала ему, что подслушала, как он высмеивал меня. Этот разговор и так зашёл слишком далеко. Я хотела боя, но без глубокого погружения. Все эти штуки с Ригли не должны были заходить слишком далеко.

Он наклонился и схватил меня за запястье. Я хотела отдернуть руку и сказать ему, чтобы он не трогал меня. Но, когда он прикоснулся, мне не хватило духу. Мне захотелось закутаться в его объятия и остаться там навсегда. Он заставлял меня почувствовать то, чего я никогда не чувствовала раньше. Он заставлял меня жаждать и желать его. Его большой палец выписывал нежные круги на внутренней стороне моего запястья. Это вызвало у меня дрожь. Я взглянула на него. Карие глаза уставились на меня. Желание бурлило в их глубине.