– Марлена изредка приходила туда, – ответила Юджиния. – Она говорила, что обычно там никого не бывает. А последний год она очень любила смотреть на Эритро. Мне следовало бы быть более внимательной… выслушать ее…

– Марлена – это исключение. А большинству людей мешает приходить сюда вот это.

– Что? – не поняла Юджиния.

– Вот эта звезда, – ответил Генарр и показал на крохотную точку на небе, но Юджиния в темноте не видела его руки. – Самая яркая звезда.

– Ты имеешь в виду Солнце – наше Солнце, светило Солнечной системы?

– Да, наше Солнце. Здесь оно – непрошеный гость. Если бы не оно, звездное небо над Эритро почти не отличалось бы от неба над Землей. Правда, у нас немного изменили свои положения Проксима Центавра и Сириус, но их смещения почти не заметны. Если не считать этих звезд, то небо, которое ты видишь сейчас, точно такое же, каким его видели с Земли древние шумеры пять тысяч лет назад. Здесь все по-прежнему, кроме Солнца.

– И ты думаешь, люди не приходят сюда именно из-за Солнца?

– Да. Возможно, сами того не сознавая, но, мне кажется, любой роторианин при взгляде на Солнце испытывает какую-то неловкость. Здесь о Солнце говорят как о чем-то невообразимо далеком, недостижимом, как о части совсем иной Вселенной. А тут, пожалуйста, вот оно – яркое, привлекающее наше внимание, напоминающее нам о нашем постыдном бегстве.

– А почему же на наблюдательную площадку не ходят дети и подростки? Они ведь ничего или почти ничего не знают о Солнце и Солнечной системе?

– Они берут пример с нас. Когда никого из нашего поколения не останется в живых и на Роторе не будет ни одного человека, для которого Солнечная система – не только астрономическое понятие, тогда, я думаю, звездное небо перестанет отпугивать роториан и эта площадка заполнится людьми – если к тому времени она еще будет существовать.

– Ты считаешь, этой площадки не будет?

– Юджиния, я не берусь предугадывать будущее.

– Пока что мы, кажется, растем и процветаем.

– Да, но меня тоже беспокоит эта яркая звезда.

– Наше старое доброе Солнце? Что оно может сделать? Оно не может причинить нам ни добра, ни зла.

– Может, – возразил Генарр, внимательно глядя на яркую звезду на западном небосклоне. – Земляне и поселенцы в конце концов обязательно откроют Немезиду. Не исключено, что они уже обнаружили ее и овладели гиперсодействием. По-моему, они должны были открыть секрет гиперсодействия вскоре после того, как мы ушли из Солнечной системы. Их должен был подтолкнуть сам факт нашего исчезновения.

– Мы улетели четырнадцать лет назад. Почему же их здесь все еще нет?

– Возможно, их испугали трудности двухлетнего путешествия. Ведь им известно только, что Ротор отправился в это странствие, а как оно закончилось, они не знают. Они могут предполагать, например, что осколки Ротора разбросаны в пространстве на всем пути от Солнца до Немезиды.

– Но у нас же хватило смелости отправиться в этот полет.

– Да, конечно. Я надеюсь, ты понимаешь, что, если бы не Питт, этого полета никогда бы не было. Именно он повел за собой всех роториан. Сомневаюсь, чтобы на поселениях или на Земле нашелся второй Питт. Ты знаешь, как я к нему отношусь. Я не могу согласиться ни с его методами, ни с его моралью, точнее, с отсутствием какой бы то ни было морали, ни с его безжалостностью. Достаточно вспомнить, что он хладнокровно послал сюда Марлену, рассчитывая, очевидно, на полное разрушение ее психики. И тем не менее, если судить по конечным результатам, он войдет в историю как великий человек.

– Великий руководитель, – поправила Юджиния. – Великий человек – это ты, Зивер. Между этими двумя понятиями – большая разница. Снова воцарилось молчание.

– Меня не покидает мысль, – продолжал Зивер, – что земляне вот-вот должны найти нас. Этого я боюсь больше всего, и мой страх только усиливается, когда я смотрю на эту яркую звезду, – я думаю о непрошеных гостях. Прошло четырнадцать лет. Что они делали все эти годы? Ты когда-нибудь задумывалась об этом?

– Нет, полусонным голосом ответила Юджиния. – У меня есть более насущные заботы.

Астероид

Глава 48

22 августа 2235 года. Для Крайла Фишера это был не совсем обычный день: Тессе Вендель исполнилось пятьдесят три года. Тесса не напоминала о своем дне рождения и не хотела отмечать его. Возможно, причиной тому были еще не стершиеся воспоминания о том, насколько моложе она выглядела на Аделии, а быть может, она слишком близко к сердцу принимала разницу в возрасте с Крайлом. Впрочем, сам Крайл не придавал значения тому, что он моложе Тессы, и дело здесь было не столько в неоспоримом интеллекте Тессы или ее женственности, сколько в том, что в ее руках был ключ к Ротору, и Крайл знал это.

Лицо Тессы уже избороздили мелкие морщинки, сделались дряблыми мышцы, особенно на руках. И тем не менее в этот день рождения она преподнесла сама себе отличный подарок – очередную научную победу. В свою квартиру, превращенную ею в роскошное жилище, Тесса вошла пританцовывая и с довольной улыбкой упала в большое низкое кресло.

– Все прошло идеально. Ни одной ошибки, ни малейшего отклонения.

– Мне тоже хотелось бы присутствовать при испытаниях, – отозвался Крайл.

– И я бы этого хотела, но испытания засекречены, и о них должны были знать только непосредственные участники. И без того я рассказываю тебе намного больше, чем следовало бы.