– Когда это произойдет?

– Немезида достигнет точки максимального сближения через пять тысяч двадцать четыре года плюс-минус пятнадцать лет. Влияние Немезиды продлится двадцать-тридцать лет, пока она не уйдет достаточно далеко от Солнца.

– Не следует ли опасаться столкновения небесных тел или чего-нибудь другого в этом роде?

– Вероятность такого события практически равна нулю. Столкновения между большими небесными телами вообще исключены. Конечно, какой-нибудь астероид Солнечной системы может столкнуться с Эритро или астероид системы Немезиды – с Землей. Это тоже маловероятно, но если такое произойдет, последствия для Земли будут самыми трагичными. Предсказать возможность столкновения Можно будет только намного позднее, когда звезды достаточно сблизятся.

– Но в любом случае население Земли необходимо эвакуировать?

– Ода!

– У них для этого еще пять тысяч лет.

– Пять тысяч лет – это не так много для эвакуации восьми миллиардов человек. Землян необходимо предупредить как можно раньше.

– А если мы их не предупредим, они сами обнаружат опасность?

– Обнаружат, но когда? И даже если это случится очень скоро, мы должны дать им и основы гиперсодействия. Оно им пригодится.

– Я уверен, что гиперсодействием они овладеют сами и, вероятно, в самом ближайшем будущем.

– А если нет?

– Кроме того, я убежден, что не позже чем через сто лет между Ротором и Землей будет установлена постоянная связь. Если мы смогли использовать гиперсодействие для переноса материальных объектов, то рано или поздно мы научимся применять его и как средство связи. Возможно также, что мы пошлем к Земле какое-нибудь поселение. В любом случае у землян останется достаточно времени.

– Ты рассуждаешь, как Питт.

– Знаешь, даже Питт не может быть постоянно неправ, – усмехнулся Генарр.

– Он не захочет никакой связи. Я знаю это.

– Его мнение тоже не вечно будет решающим. Построили же мы станцию на Эритро, хотя он был против. И даже если нам не удастся переубедить его, он тоже не вечен. Но, Юджиния, сейчас не время беспокоиться только о Земле. У нас есть более насущные заботы. Марлена знает, что ты почти закончила работу?

– А разве она может не знать? Очевидно, состояние моей работы точнейшим образом отражается в шуршании рукава моего платья и в движении расчески по волосам.

– Она становится даже более проницательной, не так ли?

– Да. Ты тоже это заметил?

– Заметил. Даже за то короткое время, что она провела на Эритро.

– Думаю, отчасти это связано с тем, что Марлена взрослеет. К тому же большую часть жизни она старалась скрыть свои способности, потому что не знала, что с ними делать, и потому что они причиняли ей одни неприятности. Теперь ей нечего бояться, и ее дар, так сказать, свободно развивается.

– Возможно также, что по какой-то неизвестной нам причине ее способности лучше развиваются именно на Эритро. Недаром она говорит, что здесь ей нравится.

– Я тоже думала об этом, Зивер. Не хочу утомлять тебя своими нелепыми домыслами, но меня все больше и больше беспокоят мысли о Марлене, о Земле, обо всем… Ты не считаешь, что на Марлену как-то действует Эритро? Я имею в виду, действует неблагоприятно. Не может ли быть, что ее возрастающая проницательность – это всего лишь одна из легких форм чумы Эритро?

– Не знаю, можно ли вообще ответить на этот вопрос, но если развитие способностей Марлены – это влияние чумы, то придется признать, что чума вообще никак не нарушает функции ее мозга. И я должен тебе сказать еще кое-что: ни у кого из тех, кто заболел чумой за все время пребывания человека на Эритро, не наблюдалось ни одного симптома, хотя бы отдаленно напоминающего способности Марлены. Юджиния тяжело вздохнула.

– Спасибо, Зивер. Ты всегда успокаиваешь меня. И еще спасибо за то, что ты так хорошо относишься к Марлене, так дружелюбен к ней.

– Это вполне естественно. Она мне очень нравится, – чуть улыбнулся Генарр.

– У тебя это получается как-то очень естественно. А ведь Марлена не из тех, кого все любят. Я знаю, что говорю, ведь я – ее мать.

– Мне она кажется очень привлекательной. В женщинах я всегда считал главным качеством ум, а не красоту – если только эти два качества не сочетаются, как, например, в тебе, Юджиния…

– Может быть, двадцать лет назад что-то и было… – еще раз вздохнула Юджиния.

– Юджиния, я старею так же, как и ты, поэтому я не замечаю изменений. Но для меня неважно, что Марлена внешне некрасива. Она потрясающе умна, даже если не брать во внимание ее необычную проницательность.

– Да, она умна. Это меня утешает даже в те минуты, когда она мне уж слишком надоедает.

– Юджиния, если речь зашла об этом, я должен сказать тебе еще кое-что. Боюсь, что в ближайшее время она причинит тебе еще больше неприятностей.