— Не вздумай выкинуть чего, — он угрожающе посмотрел в мою сторону, — Ами, я поймал их.

Из-за деревьев показалась Амира.

— Наконец-то, — она подошла и приставила оружие к моему подбородку, — я так давно ждала встречи с тобой, девочка моя. Знакомься, это Виктор, никого тебе не напоминает?

Зловещая ухмылка исказила ее лицо.

— Он тоже слепой. Поэтому не дергайся, бесполезно.

Амира внимательно посмотрела в сторону Кирилла.

— Этот экземпляр не представляет интереса, пошли.

Дуло пистолета уткнулось мне в грудь.

— Живо, по тропе.

Мы двинулись вперед, а Виктор остался с Кириллом в лесу. Я закрыла глаза, строя два макета одновременно — тропы и леса, где остался Кирилл.

Виктор прицелился, Кирилл кинулся на него. Вдруг послышался выстрел, макет Кирилла упал. Я дернулась назад, и Амира тоже выстрелила. Плечо пронзила острая боль. Но она была ничем, по сравнению с мыслью, что Кирилла убили.

— А ну вперед, гадина, — Амира толкнула меня, — радуйся, что он умер там, а не в моей лаборатории. Тебе такого счастья не светит. Я узнаю все твои секреты прежде, чем ты умрешь. И никто тебя здесь не найдет. Все поселение из непроницаемого для вас материала. Твои братики бессильны против него.

Мы дошли до моста через озеро. Здесь нас догнал Виктор. Теперь он целился в меня и подгонял. Перед глазами проплывали картины наших вечеров с Кириллом, он всегда был рядом. Я вспомнила скромного мальчишку-подростка, который незаметно всегда помогал мне. Как я могла не обращать на него внимание? Следом поплыли одинаково черные дни в лаборатории. Боль от разлуки с братом перемешивалась с болью от жестоких экспериментов Амиры. Еще раз пройти через это? Тогда была надежда. А сейчас я не хочу давать шанс Амире. Пусть Виктора изучает. А ведь эта мысль должна посетить и ее изощренный ум. Значит не такой уж он и слепой, раз для ее опытов не подходит. Есть в нем изъян. Или он — результат ее экспериментов? Точно. Она стремилась создать нам подобных, полностью контролируемых. Вот он, идет рядом. Но что-то ее не устраивает. Я не буду выяснять, что. Меня она не получит. Мы дошли до середины моста. Когда-то мы с Марком прыгали с такого на тарзанке. Испытывая свою смелость. Только воды внизу не было. В нашем городе нет водоемов. Но это не страшно. Это всего лишь прыжок с тарзанкой.

Амира и Виктор не успели опомниться. Перила были высокие, а внизу под ними было достаточно места. Я нырнула под них и прыгнула. Послышался визг Амиры, выстрел. Меня обожгло пулей, а потом ледяной водой. Я не умею плавать. Сделав пару попыток вынырнуть, я сдалась. Течение слишком сильное. Меня затащило под мост и ударило об опоры. Дышать стало невозможно, легкие горят. Как жаль, что я не попрощалась с Кириллом, родителями, братьями.

Большая ладонь схватила меня за руку. Кто-то вытолкнул меня на поверхность.

— Дыши, тихо, дыши, — Кирилл шептал мне на ухо, — тихо, тихо. Все хорошо.

Кирилл жив. Это стоит того, чтобы бороться. Я изо всех сил старалась держаться на поверхности.

Мина

Каким чудом мы выплыли, я до сих пор не понимаю. Амира и Виктор вернулись в лес. Мы видели, как они скрылись в зарослях. Только после этого Кирилл начал грести к берегу. Держаться на воде было трудно. Где Кирилл научился плавать?

На берегу сил не было даже сделать шаг. Я лежала на спине, стараясь не обращать внимания на растекающуюся кровь из раны на плече. Где вторая, даже думать не хотелось, все тело было сплошным куском боли. Кирилл прислонился спиной к валуну. Его ведь тоже ранили. Попытка подняться и посмотреть, что с ним, не удалась.

— Я сейчас, подожди, — он подполз ко мне.

— Ты ранен?

— Несерьезно, просто крови много.

Весь бок Кирилл был красным. Он обнял меня, положив мою голову себе на колени.

— Я отправил наши координаты Захару, они скоро приедут. Ты потерпи немножко, — это были последние слова, что я запомнила.

Очнулась я уже в больнице. Оказалось, что ранена рука, вторая пуля прошла под ключицей. Кирилл был без сознания. Он дотерпел до того момента, как нас нашли и отключился. Слишком большая потеря крови, как объяснили мне. Ему сделали операцию, но он еще не пришел в себя. Марк и Захар сновали между нашими палатами, пока я не разозлилась и не выгнала их домой. Сейчас они ничего сделать не в состоянии. Чтобы хоть как-то забыться, я попросила снотворное. Надеюсь, когда я проснусь, Кирилл придет в себя.

Но этого не случилось. Ни утром следующего дня, ни через пару дней состояние Кирилл не улучшалось. Он лежал в палате интенсивной терапии, изредка приходя в себя и снова отключаясь. Туда никого не пускали, и это сводило меня с ума. Рум просиживал в коридоре целыми днями. Набравшись сил, ночью пятого дня, я с трудом вышла из своей палаты. Было больно, обезболивающие помогали плохо, но мне надо было увидеть Кирилла. Отделение реанимации было в конце коридора. Хорошо, что на этом этаже. Стиснув зубы и опираясь о стену, я вошла в отделение. Медсестра на посту отсутствовала, скорее всего спит где-нибудь рядом. Тихо, стараясь не шуметь, я зашла в палату. Мониторы, трубки, маска — за всем этим Кирилл казался каким-то нереальным. Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Соберись, шептала я про себя, ему не до твоих писков. Выдохнув, я взяла здоровой рукой его ладонь.